Десять

Безлюдный парк освещался скудными фонарями, грозящими вырубиться, из-за своей старости, в любой момент. Роксана покачивала коляску, продвигаясь дальше, ведь через лес можно было вернуться напрямик к дому. Размышляя о том, когда было бы лучше уехать к своей мамочке, женщина и не заметила, как подошла к мрачному лесу, как раз, которым оканчивался парк. Пожав плечами, она вошла внутрь, разглядывая темнеющую тропу. Даже не думая о возможных опасностях, Рокси продолжала уверенно идти вперед, периодически останавливаясь, чтобы отцепить назойливые ветки от колес коляски.

Женщина остановилась и достала белый платочек. Пока она стирала с глаз размазанную тушь, маленькая Ирма, до того мирно лежащая в коляске, вдруг закричала. Девочка громко рыдала, словно кто-то сильно ее испугал. Сюсюкаясь над ребенком и раскачивая колыбельку, Бауэр удивлялась. Из-за чего же ее спокойная дочурка так неожиданно начала кричать? На платочек, сжатый в руке, упала алая капля.

Роксана недоумевающе уставилась на красный след, позабыв о плачущей дочке. В висках нарастал странный шум, удивительно похожий на помехи. Смешиваясь с криком ребенка, звук сильнее и сильнее цеплялся за психику. Женщина мгновенно обернулась, увидев то, что напугало ее девочку…

Худощавая фигура, облаченная в черный костюм, вдвое была выше Рокси, возвышаясь над женщиной. Снова капля скатилась на лицо матери. Задрав голову выше, Бауэр оцепенела: огромная клыкастая пасть, растянутая в хищном оскале «до ушей», впалые глазницы, будто обтянутые тонкой белой кожей. С клыков капала свежая кровь, прямо на женщину. Взревев, монстр потянулся к жертве. Роксана же, пронзительно завизжала и упала в обморок.

На секунду опешив, Безликий схватил ее шею когтями. Уже не крик, а настоящий вопль ребенка неистово действовал на нервы Слендеру. Второй рукой он схватил коляску, с нечеловеческой силой подняв в воздух и кинув в сторону, как ненужный хлам. Визг маленькой девочки стих, позволяя убийце вернуться к своему задуманному плану.

Векторы легли на талию жертвы, не позволяя той упасть. Они плотно опутали живот, будто корсетом. Разумеется, монстр был расстроен, что не успел вдоволь насладиться ужасом женщины. Ладонь монстра резанула по щеке Роксаны. Приходить в сознание Бауэр явно не хотела, что только сильнее злило Безликого. Клацая клыками от досады, он сцепил пальцы вокруг глотки, начиная ее сжимать. Захрустела переломанная гортань, а голова безвольно обвисла в стальной хватке монстра. Брюшная полость начала сдавливаться, под давлением отростков.

Убийца ликовал, когда теплая кровь ощущалась на холодных векторах, а лоскуты внутренних органов посыпались вниз. Обе ладони оказались на лице женщины. Опустив два пальца на закрытые веки, он почувствовал, как мягкое тельце, будто желе, продавилось под его усилием. Сосудистая оболочка лопнула, окропив кровью руки монстра.

Векторы освободили живот от своей хватки, переползая на грудную клетку, с хрустом раздавливая ребра. Отростки разрывали ее тело, разбрасывая в стороны поломанные кости. Безликий оторвал ее голову от туловища и увенчал, уже бесполезной плотью, куст, насадив этот кровавый череп на ветку. Месиво из костей, тряпок и мяса, валялось кругом. Лишь одно сердце оставалось в целости.

Слендер неторопливо зашагал прочь с кровавого места, наслаждаясь некогда пульсирующим сердцем, будто ребенок мороженым.

Drei. 15. 05

Восемнадцатилетняя Николь, единственная дочка пьяницы-Ганса Кера, вырвалась из душной атмосферы своего дома, где все давно провоняло алкоголем. Пустые бутылки из-под пива, дешевого портвейна и паленого виски валялись везде, где только можно. Так что можно было понять ее отказы, когда друзья предлагали выпить. И теперь Ники шла в кругу своих коллег, наслаждаясь вечерней прохладой.

Хоть все остальные шли и выпивали по бутылочке пива, Кер это никак не мешало. Она все также шутила, смеялась и стреляла сигареты у подруги, подкуриваясь у милого юноши Брэдли, слишком близко наклоняясь к нему каждый раз. Тот неловко улыбался и щеки его смешно алели, когда парень бросал якобы случайный взгляд в вырез кофты Николь.

Ветер тихо свистел, огибая сухие ветви сосен. Изрядно выпивший мужчина ковылял по парку, сохраняя равновесие, опираясь на скамью. Забавное было зрелище для компании друзей. Ганс с трудом мог подняться без опоры, потому взвалился на деревянную лавку, стараясь угомонить пляшущую картинку перед глазами.

Из пьяного угара его вывел хохот, прямо над ухом:

— Гляньте, как он снова нажрался! Свинья!

Над мужчиной мелькали смеющиеся лица молодой компании друзей. Николь опасливо вздрогнула, безошибочно определяя обладателя звания местного алкоголика. Но не может быть все так плохо?! Оказалось — может. Когда она повернула голову, то увидела знакомые черты лица: лысая голова, пухлые красные щеки, маленькие свинячьи глаза и второй подбородок. Отец. Недокуренная сигарета выпала из резко похолодевших пальцев.