Фандом: Гарри Поттер. Я муж. Отец. Счастливый человек. И вероотступник. Возможно, это означает, что моё место в Аду, но я всё равно не хотел бы встретиться ещё раз с теми, кто строит Рай.
Добавить в моё избранное
28 мин, 12 сек 3987
И поживее.
Аптекарь слыл человеком неприятным, желчным и замкнутым. Странным даже по меркам «Дома Змей». И ни я, ни Гермиона никогда так и не смогли понять, почему он нам тогда помог. Как и того, почему за нами не было погони. Сегодня я читаю письмо лист за листом, и моя жизнь снова совершает оборот, такой головокружительный, что в желудке сжимается комок.
На фотоснимке — смеющаяся рыжеволосая женщина и темноволосый юноша, явно не любящий фотографироваться. Есть из-за чего. Однако, как ни плохо он получился на снимке, видно, что это всё тот же Снейп, только много лет назад. Подпись: «Северусу от Лили на вечную память». Лили звали мою мать.
Это Снейп, будучи на стажировке во внешнем мире, пригласил её в Общину. Почему — понять несложно, стоит только посмотреть на мамино фото. Она была красавицей. Но в общине Лили познакомилась с моим отцом. Они поженились, Снейп остался её другом… хотя о какой дружбе может идти речь в мире, где замужним женщинам запрещено разговаривать с мужчинами без особой нужды?
Потом родился я. А через год что-то произошло. Снейп не стал уточнять, сказал только, что Лили прибежала к нему ночью, с ребёнком и с просьбой помочь ей сбежать. Он помог, но вместе с ней не поехал, хоть она и просила: мать ясно дала понять, что на иное отношение, чем дружеское, Снейп рассчитывать не сможет. Никогда. А он не пожелал сняться с места ради женщины, которой он был не нужен. Довёз до автобусной остановки, высадил и попрощался.
Мой отец отправился в погоню. Дамблдор сказал, что машина с родителями просто столкнулась с грузовиком. Но Снейп всю жизнь считал, что Лили посадили в машину насильно. Что она пыталась вырваться. Что они с отцом боролись за рулём и поэтому не заметили грузовик. А я выжил. Спасатели нашли меня, отогрели, оформили документы и отправили в приют.
Снейп всю жизнь прожил с тем, что, будь он в тот день с Лили — и она осталась бы жива. Он защитил бы её, не позволив отцу нас забрать. Эта мысль отравляла жизнь общинного аптекаря день за днём и год за годом. Поэтому, когда пришёл мой черёд бежать, Снейп сделал то немногое, что мог: дал денег и направил погоню по ложному следу.
Он сохранил свою тайну до конца жизни, завещав адвокату отправить это письмо. Значит, теперь и он умер. Как бы мне хотелось иметь другое прошлое! Похожее на то, что я узнал в день распределения. Или то, что долгими бессонными ночами рисовал в своём воображении, будучи в приюте. Но зато моё настоящее и будущее у меня никто не отнимет. Как и мою свободу. Мою любовь. Моих детей. Не так уж мало, не правда ли?
Аптекарь слыл человеком неприятным, желчным и замкнутым. Странным даже по меркам «Дома Змей». И ни я, ни Гермиона никогда так и не смогли понять, почему он нам тогда помог. Как и того, почему за нами не было погони. Сегодня я читаю письмо лист за листом, и моя жизнь снова совершает оборот, такой головокружительный, что в желудке сжимается комок.
На фотоснимке — смеющаяся рыжеволосая женщина и темноволосый юноша, явно не любящий фотографироваться. Есть из-за чего. Однако, как ни плохо он получился на снимке, видно, что это всё тот же Снейп, только много лет назад. Подпись: «Северусу от Лили на вечную память». Лили звали мою мать.
Это Снейп, будучи на стажировке во внешнем мире, пригласил её в Общину. Почему — понять несложно, стоит только посмотреть на мамино фото. Она была красавицей. Но в общине Лили познакомилась с моим отцом. Они поженились, Снейп остался её другом… хотя о какой дружбе может идти речь в мире, где замужним женщинам запрещено разговаривать с мужчинами без особой нужды?
Потом родился я. А через год что-то произошло. Снейп не стал уточнять, сказал только, что Лили прибежала к нему ночью, с ребёнком и с просьбой помочь ей сбежать. Он помог, но вместе с ней не поехал, хоть она и просила: мать ясно дала понять, что на иное отношение, чем дружеское, Снейп рассчитывать не сможет. Никогда. А он не пожелал сняться с места ради женщины, которой он был не нужен. Довёз до автобусной остановки, высадил и попрощался.
Мой отец отправился в погоню. Дамблдор сказал, что машина с родителями просто столкнулась с грузовиком. Но Снейп всю жизнь считал, что Лили посадили в машину насильно. Что она пыталась вырваться. Что они с отцом боролись за рулём и поэтому не заметили грузовик. А я выжил. Спасатели нашли меня, отогрели, оформили документы и отправили в приют.
Снейп всю жизнь прожил с тем, что, будь он в тот день с Лили — и она осталась бы жива. Он защитил бы её, не позволив отцу нас забрать. Эта мысль отравляла жизнь общинного аптекаря день за днём и год за годом. Поэтому, когда пришёл мой черёд бежать, Снейп сделал то немногое, что мог: дал денег и направил погоню по ложному следу.
Он сохранил свою тайну до конца жизни, завещав адвокату отправить это письмо. Значит, теперь и он умер. Как бы мне хотелось иметь другое прошлое! Похожее на то, что я узнал в день распределения. Или то, что долгими бессонными ночами рисовал в своём воображении, будучи в приюте. Но зато моё настоящее и будущее у меня никто не отнимет. Как и мою свободу. Мою любовь. Моих детей. Не так уж мало, не правда ли?
Страница 8 из 8
