Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
Добавить в моё избранное
182 мин, 41 сек 10125
Но не Форкосиган — шестой или седьмой по старшинству офицер в штабе Форратьера. Это что, наказание, а я — олицетворение клейма подозреваемого? Или испытание, с которым Форкосиган должен справиться с моей помощью? А то и кость, брошенная Форратьеру, а я обязан проследить, чтобы тот не слишком зарвался?
— Все варианты перечислил?
— Нет, — признался Иллиан. — Но перебирать догадки я могу хоть до следующего Зимнепраздника.
— Умничаешь, парень. И все усложняешь, — развел ладони Эзар. — Я сказал то, что сказал. От тебя требуется сработаться с Форкосиганом. Добиться, чтобы он снова наилучшим образом служил мне. Методы — на твое усмотрение. И радуйся, что ты представлен ему как мой личный шпион. Простого лейтенанта он подмял бы, не заметив.
Итак, подумал Иллиан, вот и задача. Сработаться с прославленным адмиралом, завоевателем Комарры, графским наследником и кумиром армии. Известным в узких кругах легким вольнодумством и фирменным упрямством. И защитить его. Персонально. Всего-то!
— Тогда мне нужно исчерпывающее досье на всех старших офицеров флота…
— С деталями — к Негри, — отмахнулся Эзар.
— … и на первого командующего в том числе, — упрямо договорил Иллиан.
— Прожив во дворце столько, ты не знаешь про моего сына все, что тебе положено знать? Ладно. Мы с тобой поговорим на эту тему отдельно. Вечером. А теперь иди.
— Слушаюсь, сэр.
«Вечером. Сколько этих вечеров остается до моего отлета?» Эскобарская экспедиция началась в срок. Флот вторжения, ныряя по одному кораблю с комаррского узла, собирался на орбите новооткрытой планеты, даже во внутренних документах имевшей пока только невразумительный каталожный номер. Столь внушительного соединения барраярский флот не видел уже пять лет — со времен победоносной комаррской экспансии. Но если половину комаррской победы обеспечило искусство дипломатии и разведки, то, кажется, Эскобар Империя собиралась брать исключительно внезапностью и превосходящей силой. Десятки крейсеров новейшей серии, десантных бортов, тральщиков, кораблей слежения, курьеров-перехватчиков — и венчающий это скопище флагманский крейсер «Генерал Фортугаров», с обоими командующими и штабом на борту, который находился уже в сутках лету от Барраяра.
Для Иллиана последний месяц на планете выдался… интересным. День, когда удавалось проспать шесть часов, мог сойти за отпуск. Круглосуточно, напоминая себе самому охваченного манией книжного червя, лейтенант поглощал один строго секретный документ за другим, почти не вдумываясь в их содержание. Досье: меморандумы, сводки, протоколы трибунала, архивы муниципальной стражи какой-то замшелой давности, докладные записки. Даже если в конце этого задания его ждет провал и позорная отставка с Имперской службы, у него еще останется шанс занять пост официального биографа семьи Форкосиганов. А еще — процедуры безопасности флота, военная юриспруденция, инструкции по пилотированию катеров. И досье на всех старших офицеров эскадры и прочих лиц, хоть раз имевших возможность служить под началом нынешнего коммодора. Таких набралось столько, что услышанная в одной из записей фраза «в последние двадцать лет без Форкосигана не обходилась ни одна заварушка» выглядела святой правдой, а не метафорическим обобщением.
Полетное предписание с требованием явиться на место сбора в военный космопорт лейтенант Иллиан воспринял с облегчением смертника, который выкопал себе могилу должной глубины и теперь может отдохнуть, пока расстрельная команда завтракает и заряжает ружья.
Раз перед смертью не надышишься, можно хотя бы отоспаться.
Второй из пяти комаррских скачков приходился по расписанию на глубокую корабельную ночь. Иллиан заранее сверился в пилотской рубке с планом полета и настроил свой внутренний будильник так, чтобы проснуться за четверть часа до включения двигателей Неклина. Предосторожность была не лишней. Четыре с лишним года назад, на пути от Иллирики, он с неприятным изумлением обнаружил, что прохождение П-В туннеля во сне способно наградить его дичайшей головной болью. Он во всех подробностях помнил непередаваемое ощущение тупого, ржавого шурупа, который настойчиво вкручивается ему чуть выше бровей. Возможно, за столько лет эффект сгладился — или был временным, вызванным адаптацией к чипу — но Иллиану все равно не хотелось рисковать.
Мир вокруг мигнул и вернулся в привычное состояние, напоминая о происшедшем лишь неприятной тошнотой. Скачковая болезнь в легкой форме. Иллиан не первый раз подумал, что, может, не зря после Академии он не получил желанного назначения на корабль. Флотскому офицеру подобная слабость может помешать в самый неподходящий момент. Если бы не это, аскетическая обстановка крейсера не создавала бы лейтенанту ни малейшего неудобства. Каюта размером со средний шкаф, в виде исключения выделенная ему как СБшнику в полное распоряжение — обычно младших офицеров селили по двое, — не вызывала клаустрофобии и казалась вполне уютной.
— Все варианты перечислил?
— Нет, — признался Иллиан. — Но перебирать догадки я могу хоть до следующего Зимнепраздника.
— Умничаешь, парень. И все усложняешь, — развел ладони Эзар. — Я сказал то, что сказал. От тебя требуется сработаться с Форкосиганом. Добиться, чтобы он снова наилучшим образом служил мне. Методы — на твое усмотрение. И радуйся, что ты представлен ему как мой личный шпион. Простого лейтенанта он подмял бы, не заметив.
Итак, подумал Иллиан, вот и задача. Сработаться с прославленным адмиралом, завоевателем Комарры, графским наследником и кумиром армии. Известным в узких кругах легким вольнодумством и фирменным упрямством. И защитить его. Персонально. Всего-то!
— Тогда мне нужно исчерпывающее досье на всех старших офицеров флота…
— С деталями — к Негри, — отмахнулся Эзар.
— … и на первого командующего в том числе, — упрямо договорил Иллиан.
— Прожив во дворце столько, ты не знаешь про моего сына все, что тебе положено знать? Ладно. Мы с тобой поговорим на эту тему отдельно. Вечером. А теперь иди.
— Слушаюсь, сэр.
«Вечером. Сколько этих вечеров остается до моего отлета?» Эскобарская экспедиция началась в срок. Флот вторжения, ныряя по одному кораблю с комаррского узла, собирался на орбите новооткрытой планеты, даже во внутренних документах имевшей пока только невразумительный каталожный номер. Столь внушительного соединения барраярский флот не видел уже пять лет — со времен победоносной комаррской экспансии. Но если половину комаррской победы обеспечило искусство дипломатии и разведки, то, кажется, Эскобар Империя собиралась брать исключительно внезапностью и превосходящей силой. Десятки крейсеров новейшей серии, десантных бортов, тральщиков, кораблей слежения, курьеров-перехватчиков — и венчающий это скопище флагманский крейсер «Генерал Фортугаров», с обоими командующими и штабом на борту, который находился уже в сутках лету от Барраяра.
Для Иллиана последний месяц на планете выдался… интересным. День, когда удавалось проспать шесть часов, мог сойти за отпуск. Круглосуточно, напоминая себе самому охваченного манией книжного червя, лейтенант поглощал один строго секретный документ за другим, почти не вдумываясь в их содержание. Досье: меморандумы, сводки, протоколы трибунала, архивы муниципальной стражи какой-то замшелой давности, докладные записки. Даже если в конце этого задания его ждет провал и позорная отставка с Имперской службы, у него еще останется шанс занять пост официального биографа семьи Форкосиганов. А еще — процедуры безопасности флота, военная юриспруденция, инструкции по пилотированию катеров. И досье на всех старших офицеров эскадры и прочих лиц, хоть раз имевших возможность служить под началом нынешнего коммодора. Таких набралось столько, что услышанная в одной из записей фраза «в последние двадцать лет без Форкосигана не обходилась ни одна заварушка» выглядела святой правдой, а не метафорическим обобщением.
Полетное предписание с требованием явиться на место сбора в военный космопорт лейтенант Иллиан воспринял с облегчением смертника, который выкопал себе могилу должной глубины и теперь может отдохнуть, пока расстрельная команда завтракает и заряжает ружья.
Раз перед смертью не надышишься, можно хотя бы отоспаться.
Второй из пяти комаррских скачков приходился по расписанию на глубокую корабельную ночь. Иллиан заранее сверился в пилотской рубке с планом полета и настроил свой внутренний будильник так, чтобы проснуться за четверть часа до включения двигателей Неклина. Предосторожность была не лишней. Четыре с лишним года назад, на пути от Иллирики, он с неприятным изумлением обнаружил, что прохождение П-В туннеля во сне способно наградить его дичайшей головной болью. Он во всех подробностях помнил непередаваемое ощущение тупого, ржавого шурупа, который настойчиво вкручивается ему чуть выше бровей. Возможно, за столько лет эффект сгладился — или был временным, вызванным адаптацией к чипу — но Иллиану все равно не хотелось рисковать.
Мир вокруг мигнул и вернулся в привычное состояние, напоминая о происшедшем лишь неприятной тошнотой. Скачковая болезнь в легкой форме. Иллиан не первый раз подумал, что, может, не зря после Академии он не получил желанного назначения на корабль. Флотскому офицеру подобная слабость может помешать в самый неподходящий момент. Если бы не это, аскетическая обстановка крейсера не создавала бы лейтенанту ни малейшего неудобства. Каюта размером со средний шкаф, в виде исключения выделенная ему как СБшнику в полное распоряжение — обычно младших офицеров селили по двое, — не вызывала клаустрофобии и казалась вполне уютной.
Страница 5 из 55
