Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
Добавить в моё избранное
182 мин, 41 сек 10220
— … а по наличию в моче, скажем, этил-глюкуронида определяется прием спиртного несколько суток назад, — невозмутимо продолжил полковник. — Но он уже не проявляется как опьянение.
— Мне прямо здесь поссать, чтобы командующий не заподозрил подлога? — поинтересовался Эйрел чересчур невозмутимо, чтобы нельзя было угадать иронии.
Двое из офицеров фыркнули. Иллиан постарался сохранить каменное лицо. Форратьер медленно свирепел.
— Или вы сейчас же проведете все имеющиеся тесты, Заровски, или я ставлю вопрос о саботаже. Вашем саботаже, — процедил он сквозь зубы.
— Зачем же так радикально? — усмехнулся полковник медслужбы — непонятно, в качестве ответа на чью реплику. — Анализ крови тоже подойдет.
Форкосиган послушно закатал рукав, пожертвовав ради установления истины кубиком крови, пока Заровски академическим тоном объяснял:
— У меня здесь только реактивы для экспресс-анализа. Выявляют продукты разложения этанола, попавшего в организм за последнюю неделю. Не раньше. — Он рассказывал подробно, поглядывая тем временем через плечо на корпевшего в стороне подчиненного. — Что согласуется с моими назначениями в связи с обострением у Форкосигана язвы… шесть дней назад. До этого момента анализы не нужны: коммодор столовался вместе со всеми и, насколько я помню, как минимум пил вино за обедом. Так что если вы, вице-адмирал, настоятельно желаете знать, строго ли соблюдал мой пациент врачебные указания, через пять минут все станет ясно.
Подошедший из-за спины медтехник положил на стол перед своим шефом узкую ленту распечатки и скромно отошел в сторону. Полковник Заровски провел пальцем по строчкам, хмыкнул.
— И снова вынужден вас разочаровать, вице-адмирал. Продуктов распада алкоголя не обнаружено. Он чист. — Хирург прочел цифры вслух, отчеркнул нужную строку ногтем и вежливо подвинул листок по столу к Форратьеру.
Старший бортинженер, все это время сосредоточенно прижимавший к уху наушник комм-линка и то и дело что-то шепотом в него приказывавший, поднял голову.
— У меня уже есть предварительные результаты экспертизы, сэр, — обратился он к командующему. Еще бы, уязвленный упреком в нерасторопности, он старается исправить впечатление. — В скафандре неполадки двигательного привода. Со стороны могло создаться впечатление, что человек в нем, э-э, не вполне владеет своим телом, но причина в самом скафандре.
Свидетельство инженера оказалось последней каплей, переполнившей чашу. Форратьер встал. Губы у него дрожали от гнева.
— И вы туда же?! Да ваши приборы пора на свалку повыкидывать. Или… нет, это вы, Заровски, настроили свое устройство так, чтобы оно показывало… чист? Это не просто саботаж. Это заговор!
Джес принялся быстро ходить по комнате. Зерг, чуть приподнявшись в кресле и опершись на подлокотники, провожал его беспокойным взглядом. Форратьер заговорил — торопливо, сбивчиво, спешно прибегая к вспомогательным аргументам, раз неожиданно не сработал основной (и, как он считал, безотказный):
— Это фальсификация. Я лично наблюдал за учениями. Форкосиган был настолько пьян, что был не в состоянии справиться с собственным скафандром. За ним пришлось высылать спасателей и втаскивать его в корабль.
— Коммодор вернулся на борт самостоятельно, — начал бортинженер и замолк под горящим злым взглядом вице-адмирала.
— Не важно. Все равно он был пьян в стельку перед самыми учениями, я лично видел, когда приказал ему…
Форратьер резко запнулся, точно с размаху налетев на стену. Ну да, понял Иллиан, опытный интриган Джес оказался так ошарашен, что попался в собственную ловушку. А занесло бы Джеса Форратьера еще немного, и он договорился бы до неопровержимого довода «от него разило коньяком, когда я его целовал». Но и так он сказал лишнего. Если командующий видит, что его офицер пьян, но молчит об этом и даже отдает офицеру прямой приказ — кто виновен в происшедшем? Повисла пауза, неловкая и тяжелая. Офицеры молчали, сохраняя каменное выражение на физиономиях: агонизирующий докладчик всегда вызывает смесь сочувствия и снисходительной жалости. Зерг зажмурился, словно в отчаянии. Джес принялся медленно наливаться краской.
Тишину разбил смех кронпринца. Нет, не смех — короткий, легкомысленный, почти издевательский смешок, заставивший Форратьера недоуменно обернуться.
— Довольно, довольно, господа! Когда шутка превращается в фарс, меня она начинает раздражать. И я надеюсь, на моем корабле вести речь о заговоре можно только в шутку? Пусть разберутся с этой аварией и накажут виновных. А мне это надоело. Пойдем, Джес. — Зерг двинулся к двери.
Форратьер буквально остолбенел. Диверсия в собственных рядах? Считал ли кронпринц, что изящно выводит приятеля из дурацкого тупика, или Его капризное Высочество действительно одолела скука, сказать было нельзя. Но теперь Зерг все испортил. Обвинять Форкосигана и дальше, после высочайших слов о шутке, стало невозможно.
— Мне прямо здесь поссать, чтобы командующий не заподозрил подлога? — поинтересовался Эйрел чересчур невозмутимо, чтобы нельзя было угадать иронии.
Двое из офицеров фыркнули. Иллиан постарался сохранить каменное лицо. Форратьер медленно свирепел.
— Или вы сейчас же проведете все имеющиеся тесты, Заровски, или я ставлю вопрос о саботаже. Вашем саботаже, — процедил он сквозь зубы.
— Зачем же так радикально? — усмехнулся полковник медслужбы — непонятно, в качестве ответа на чью реплику. — Анализ крови тоже подойдет.
Форкосиган послушно закатал рукав, пожертвовав ради установления истины кубиком крови, пока Заровски академическим тоном объяснял:
— У меня здесь только реактивы для экспресс-анализа. Выявляют продукты разложения этанола, попавшего в организм за последнюю неделю. Не раньше. — Он рассказывал подробно, поглядывая тем временем через плечо на корпевшего в стороне подчиненного. — Что согласуется с моими назначениями в связи с обострением у Форкосигана язвы… шесть дней назад. До этого момента анализы не нужны: коммодор столовался вместе со всеми и, насколько я помню, как минимум пил вино за обедом. Так что если вы, вице-адмирал, настоятельно желаете знать, строго ли соблюдал мой пациент врачебные указания, через пять минут все станет ясно.
Подошедший из-за спины медтехник положил на стол перед своим шефом узкую ленту распечатки и скромно отошел в сторону. Полковник Заровски провел пальцем по строчкам, хмыкнул.
— И снова вынужден вас разочаровать, вице-адмирал. Продуктов распада алкоголя не обнаружено. Он чист. — Хирург прочел цифры вслух, отчеркнул нужную строку ногтем и вежливо подвинул листок по столу к Форратьеру.
Старший бортинженер, все это время сосредоточенно прижимавший к уху наушник комм-линка и то и дело что-то шепотом в него приказывавший, поднял голову.
— У меня уже есть предварительные результаты экспертизы, сэр, — обратился он к командующему. Еще бы, уязвленный упреком в нерасторопности, он старается исправить впечатление. — В скафандре неполадки двигательного привода. Со стороны могло создаться впечатление, что человек в нем, э-э, не вполне владеет своим телом, но причина в самом скафандре.
Свидетельство инженера оказалось последней каплей, переполнившей чашу. Форратьер встал. Губы у него дрожали от гнева.
— И вы туда же?! Да ваши приборы пора на свалку повыкидывать. Или… нет, это вы, Заровски, настроили свое устройство так, чтобы оно показывало… чист? Это не просто саботаж. Это заговор!
Джес принялся быстро ходить по комнате. Зерг, чуть приподнявшись в кресле и опершись на подлокотники, провожал его беспокойным взглядом. Форратьер заговорил — торопливо, сбивчиво, спешно прибегая к вспомогательным аргументам, раз неожиданно не сработал основной (и, как он считал, безотказный):
— Это фальсификация. Я лично наблюдал за учениями. Форкосиган был настолько пьян, что был не в состоянии справиться с собственным скафандром. За ним пришлось высылать спасателей и втаскивать его в корабль.
— Коммодор вернулся на борт самостоятельно, — начал бортинженер и замолк под горящим злым взглядом вице-адмирала.
— Не важно. Все равно он был пьян в стельку перед самыми учениями, я лично видел, когда приказал ему…
Форратьер резко запнулся, точно с размаху налетев на стену. Ну да, понял Иллиан, опытный интриган Джес оказался так ошарашен, что попался в собственную ловушку. А занесло бы Джеса Форратьера еще немного, и он договорился бы до неопровержимого довода «от него разило коньяком, когда я его целовал». Но и так он сказал лишнего. Если командующий видит, что его офицер пьян, но молчит об этом и даже отдает офицеру прямой приказ — кто виновен в происшедшем? Повисла пауза, неловкая и тяжелая. Офицеры молчали, сохраняя каменное выражение на физиономиях: агонизирующий докладчик всегда вызывает смесь сочувствия и снисходительной жалости. Зерг зажмурился, словно в отчаянии. Джес принялся медленно наливаться краской.
Тишину разбил смех кронпринца. Нет, не смех — короткий, легкомысленный, почти издевательский смешок, заставивший Форратьера недоуменно обернуться.
— Довольно, довольно, господа! Когда шутка превращается в фарс, меня она начинает раздражать. И я надеюсь, на моем корабле вести речь о заговоре можно только в шутку? Пусть разберутся с этой аварией и накажут виновных. А мне это надоело. Пойдем, Джес. — Зерг двинулся к двери.
Форратьер буквально остолбенел. Диверсия в собственных рядах? Считал ли кронпринц, что изящно выводит приятеля из дурацкого тупика, или Его капризное Высочество действительно одолела скука, сказать было нельзя. Но теперь Зерг все испортил. Обвинять Форкосигана и дальше, после высочайших слов о шутке, стало невозможно.
Страница 51 из 55
