Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Барраярский флот выступает к Эскобару. Император приставляет к Эйрелу Форкосигану личного шпиона — или личного охранника? — лейтенанта Иллиана. Разумеется, шпионов никто не любит. Но пока эти двое их не наладят отношения, им не справиться с неприятностями, которые навлекли на Форкосигана новые обязанности и старая вражда…
Добавить в моё избранное
182 мин, 41 сек 10135
— Форкосиган занял единственное кресло, положив ладони на подлокотники, широко расставил локти. Иллиану оставалось или привалиться к стене, или сесть на краешек гладко заправленной койки. Мять покрывало ему почему-то не хотелось: в каюте царил порядок, разве что возле комма стояла кружка с ободком высохшего чая по внутренней стороне и не на месте валялось световое перо. — Если причина вашего визита не в том, что вы решили меня отконвоировать, то в чем же?
— Я предпочел присутствовать при ваших возможных встречах по дороге сюда, — признался Иллиан. — Но дело действительно не в этом. Я не понял одной вещи, услышанной мною за сегодняшним обедом. И хотел спросить у вас, сэр.
Форкосиган сощурился. Неужели он ждет, подумал Иллиан, что я попрошу объяснения какой-то из форратьеровских скабрезностей?
— Говоря о мятеже на «Генерале Форкрафте» вице-адмирал Форратьер упомянул своего денщика. О ком идет речь?
Усмешка раздвинула губы Форкосигана.
— А, давняя история. Одному из моих десантников с «Форкрафта», сержанту Ботари, не повезло прежде послужить у Форратьера в денщиках. Потом тот на Ботари разозлился и за какую-то провинность списал в патруль. А ему там самое место. Отличный солдат, и во время того мятежа повел себя молодцом.
Иллиан сосредоточился, мгновенно вызвал в памяти одно из сотен в спешном порядке пролистанных досье. Да, Константин Ботари, сержант, тридцать восемь лет, множественные отметки в личном деле… на редкость несимпатичная физиономия; впрочем, Иллиан знал, в каких мутантов порой превращает нормальных мужиков казенный снимок на документ. Но он где-то еще встречал эту фамилию… для очистки совести он просмотрел журналы ежедневных приказов и невольно присвистнул.
— Коммодор Форкосиган. Вы в курсе, что этот человек переведен на борт флагмана два дня назад? Приказ за личной подписью вице-адмирала. Восстановлен в должности его ординарца.
— Да? — Это определенно оказалось новостью, причем неприятной. Похоже, Форкосиган не загорелся радостью встречи с прежним сослуживцем. И следующие его слова пояснили, почему: — Сержанту, с его проблемами, это точно не пойдет на пользу.
— Проблемы? Какие именно? — Неизвестный Ботари, до того не занимавший мыслей Иллиана ни на минуту, внезапно заставил его мысленно сделать стойку. Ординарец Форратьера плюс сослуживец Форкосигана, и ключевое слово — «проблемы». Иллиан не любил проблем. И нелогичности тоже не любил. Строевой сержант самого простого (чтобы не сказать больше — незаконнорожденного и из столичных трущоб) происхождения, которого сноб Форратьер лично снимает с боевого крейсера и назначает к себе в денщики, представлял собою и то и другое одновременно.
Форкосиган сделал паузу, формулируя. Отвлекся от собственных неприятностей, и слава богу.
— Он неуравновешен. Агрессивен. Для боевых частей это неплохо, и медкомиссия его не забракует, но общество Форратьера это свойство только раскачивает. За время службы у него Ботари, а солдат из него великолепный, чуть было не докатился до «уволен без претензий».
— Вы опасаетесь его? — спросил Иллиан прямо. Форкосиган улыбнулся и помотал головой безо всяких объяснений.
Пусть так. Иллиан все равно поставил против этой новой фамилии галочку «особое внимание» и намеревался проработать досье сержанта по всем правилам. И хватит на сегодня. Новая забота на вечер лейтенанту СБ обеспечена, а его подопечный расслабился и перестал неосознанно стискивать кулаки.
— Спасибо, сэр, — формально поблагодарил он. — Разрешите идти? Вызовите меня, если вам потребуется идти на совещание.
— Идите, лейтенант, — отпустил его Форкосиган кивком. Он выглядел недовольным и усталым, но злое напряжение покинуло его. Иллиан понадеялся, что время до вечера тот проведет в каюте, и, может, смоет горечь сегодняшнего унижения рюмкой чего-то крепкого.
Говоря честно, Иллиан и сам был согласен, что Форратьеру не мешало бы промыть рот с мылом, но на этом корабле командование в руках вице-адмирала. Форкосиган должен смириться. Кампания продлится всего несколько месяцев. Или Форратьеру еще раньше надоест испытывать непрошибаемое терпение своей жертвы, и он остынет сам.
В это очень хотелось верить. Предписанная процедура ежемесячной неврологической проверки была для Иллиана привычной уже не первый год, хотя он всерьез сомневался в ее необходимости. Но спорить с врачами не более осмысленно, чем биться головой о силовую стену или плевать против ветра.
На уставное приветствие Иллиана доктор Заровски просто кивнул, показывая ему на кресло. Лейтенант сел, куда приказали. Врач оторвался от комм-пульта, встал, выдвинул лампу сканера на суставчатом штативе. Иллиан откинулся затылком на холодную металлическую пластину, потом послушно повертел головой. Как обычно, результаты колебались в пределах от «очень хорошо» до«просто здорово».
— Я предпочел присутствовать при ваших возможных встречах по дороге сюда, — признался Иллиан. — Но дело действительно не в этом. Я не понял одной вещи, услышанной мною за сегодняшним обедом. И хотел спросить у вас, сэр.
Форкосиган сощурился. Неужели он ждет, подумал Иллиан, что я попрошу объяснения какой-то из форратьеровских скабрезностей?
— Говоря о мятеже на «Генерале Форкрафте» вице-адмирал Форратьер упомянул своего денщика. О ком идет речь?
Усмешка раздвинула губы Форкосигана.
— А, давняя история. Одному из моих десантников с «Форкрафта», сержанту Ботари, не повезло прежде послужить у Форратьера в денщиках. Потом тот на Ботари разозлился и за какую-то провинность списал в патруль. А ему там самое место. Отличный солдат, и во время того мятежа повел себя молодцом.
Иллиан сосредоточился, мгновенно вызвал в памяти одно из сотен в спешном порядке пролистанных досье. Да, Константин Ботари, сержант, тридцать восемь лет, множественные отметки в личном деле… на редкость несимпатичная физиономия; впрочем, Иллиан знал, в каких мутантов порой превращает нормальных мужиков казенный снимок на документ. Но он где-то еще встречал эту фамилию… для очистки совести он просмотрел журналы ежедневных приказов и невольно присвистнул.
— Коммодор Форкосиган. Вы в курсе, что этот человек переведен на борт флагмана два дня назад? Приказ за личной подписью вице-адмирала. Восстановлен в должности его ординарца.
— Да? — Это определенно оказалось новостью, причем неприятной. Похоже, Форкосиган не загорелся радостью встречи с прежним сослуживцем. И следующие его слова пояснили, почему: — Сержанту, с его проблемами, это точно не пойдет на пользу.
— Проблемы? Какие именно? — Неизвестный Ботари, до того не занимавший мыслей Иллиана ни на минуту, внезапно заставил его мысленно сделать стойку. Ординарец Форратьера плюс сослуживец Форкосигана, и ключевое слово — «проблемы». Иллиан не любил проблем. И нелогичности тоже не любил. Строевой сержант самого простого (чтобы не сказать больше — незаконнорожденного и из столичных трущоб) происхождения, которого сноб Форратьер лично снимает с боевого крейсера и назначает к себе в денщики, представлял собою и то и другое одновременно.
Форкосиган сделал паузу, формулируя. Отвлекся от собственных неприятностей, и слава богу.
— Он неуравновешен. Агрессивен. Для боевых частей это неплохо, и медкомиссия его не забракует, но общество Форратьера это свойство только раскачивает. За время службы у него Ботари, а солдат из него великолепный, чуть было не докатился до «уволен без претензий».
— Вы опасаетесь его? — спросил Иллиан прямо. Форкосиган улыбнулся и помотал головой безо всяких объяснений.
Пусть так. Иллиан все равно поставил против этой новой фамилии галочку «особое внимание» и намеревался проработать досье сержанта по всем правилам. И хватит на сегодня. Новая забота на вечер лейтенанту СБ обеспечена, а его подопечный расслабился и перестал неосознанно стискивать кулаки.
— Спасибо, сэр, — формально поблагодарил он. — Разрешите идти? Вызовите меня, если вам потребуется идти на совещание.
— Идите, лейтенант, — отпустил его Форкосиган кивком. Он выглядел недовольным и усталым, но злое напряжение покинуло его. Иллиан понадеялся, что время до вечера тот проведет в каюте, и, может, смоет горечь сегодняшнего унижения рюмкой чего-то крепкого.
Говоря честно, Иллиан и сам был согласен, что Форратьеру не мешало бы промыть рот с мылом, но на этом корабле командование в руках вице-адмирала. Форкосиган должен смириться. Кампания продлится всего несколько месяцев. Или Форратьеру еще раньше надоест испытывать непрошибаемое терпение своей жертвы, и он остынет сам.
В это очень хотелось верить. Предписанная процедура ежемесячной неврологической проверки была для Иллиана привычной уже не первый год, хотя он всерьез сомневался в ее необходимости. Но спорить с врачами не более осмысленно, чем биться головой о силовую стену или плевать против ветра.
На уставное приветствие Иллиана доктор Заровски просто кивнул, показывая ему на кресло. Лейтенант сел, куда приказали. Врач оторвался от комм-пульта, встал, выдвинул лампу сканера на суставчатом штативе. Иллиан откинулся затылком на холодную металлическую пластину, потом послушно повертел головой. Как обычно, результаты колебались в пределах от «очень хорошо» до«просто здорово».
Страница 9 из 55
