Полжизни за коня

— Я найду этого гада, — тихо проговорил я, когда Джим поднял на меня взгляд. — Ложись спать. Я… постараюсь что-нибудь придумать.

— Решение же очевидно, — заявил мне Сириус. Я срочно позвал к себе отца, крестного и Ремуса. — Странно, что ты не додумался до этого сразу же.

— До чего? — я посмотрел на отца, но тот покивал в знак согласия с Сириусом.

— На время экзамена Джима Сапсаном станешь ты, — будничным тоном ответил Сириус, словно сообщал, что завтра будет дождь.

Я подавился чаем и закашлялся.

— Спятил? Я всего лишь анимаг, а не чистокровная английская верховая стоимостью в полмиллиона!

— Лошадь и лошадь, — махнул рукой крестный. — Пробежишься по ипподрому. Ты же любишь погонять.

— Вообще-то, Гарри прав, — заговорил Ремус. Он отошел от окна и сел в кресло. — Скаковая лошадь отличается от остальных. У Гарри просто может не хватить сил пробежать необходимое расстояние на максимальной скорости.

— Ты про нашего Гарри? — усмехнулся Сириус.

— Я серьезно говорю, — ответил Ремус. — Джим провалит экзамен, если лошадь сойдет с дистанции.

— А почему не рассматривается вариант заезда на любой другой лошади из конюшни? — спросил отец.

Я вздохнул, вспомнив истерику ребенка.

— По правилам, запрещено менять лошадь за неделю до заезда. Не говоря уже о двух днях.

— Ну вот, остается один вариант! — воскликнул Сириус.

— Но ведь уже все знают об отравлении, — отец покачал головой. — Мы не сможем выдать Гарри за Сапсана. Или… — он внимательно посмотрел на меня.

— Или, — я улыбнулся. — Я уже умудрился скрыть это, чтобы не радовать отравителя. Джим так долго шел к этому, — я с досадой рывком поставил на столик чашку.

— Думаю, все же стоит попробовать, — отец вопросительно на меня посмотрел.

— Это будет очень сложно, — быстро добавил Ремус.

Я стоял во дворе, переступая с ноги на ногу, и, поворачивая уши в разные стороны, прислушивался к звукам. Результат экзамена Джима теперь зависел от меня, и это жутко нервировало. Услышав голос отца, я навострил уши и поднял выше голову.

— Мы придумали, как спасти твой экзамен.

— Как? — голос Джима звучал глухо.

— Раз другую лошадь взять нельзя, значит, надо взять такую, в которой экзаменаторы не увидят другую.

— Дядя Сириус, — услышал я вздох Джима. — Я ничего не понял.

— Всем нужен Сапсан? — вновь заговорил мой отец и распахнул дверь. — Будет им Сапсан.

Джим удивленно уставился на меня.

— Папа? — неверяще прошептал он.

— Мы не можем ничего обещать, Джим, — грустно произнес Ремус. — Но попробуем.

— Папа! — взвизгнул Джим, бросаясь ко мне и крепко обнимая. Я опустил голову и осторожно приобнял его передней ногой.

— Приступим? — весело спросил Сириус, звякнув уздечкой.

Я перевел на него взгляд, посмотрел на кожаные ремешки в его руке, переплетающиеся с какими-то железками, и мне безумно захотелось оказаться где-нибудь как можно дальше от этого дома. Джим обернулся на Сириуса и помрачнел.

— Надеть все это на папу?

— Ну а как? — Сириус протянул ему уздечку. — Одной магией тут не обойдешься.

Я чувствовал, что Джим сомневается, и когда он повернулся ко мне, в его глазах было так много грусти и вины, что я непроизвольно прижал уши.

— Я не могу, — тихо сказал Джим. — Это слишком.

Я мысленно улыбнулся и, наклонив шею, просунул голову под свисающий повод.

— Твой папа на все готов ради тебя, — мой отец потрепал Джима по голове. — У нас очень мало времени, а сделать надо очень многое.

Джим обхватил мою голову.

— Спасибо, пап.

Я тихо фыркнул в ответ.

Я вздрагивал всем телом от отвратительного скрежета железа по зубам, жмурился от противного металлического привкуса и тряс головой, не в силах перебороть себя. Ремни на голове очень мешали, железную дрянь жутко хотелось выплюнуть. Один раз я даже все-таки, опустив голову, попытался стащить все это копытом, но Ремус вовремя успел отдернуть мою ногу. Почувствовав, как что-то легло мне на спину, я резко поднял голову, оглядываясь. К неприятному ощущению от уздечки добавилось еще одно. Сириус помог Джиму затянуть подпругу, и мне показалось, что стало не хватать воздуха. Сделав пару глубоких вдохов, я понял, что, конечно же, седло меня нормального доступа кислорода не лишит, но это сжимающее ребра ощущение на некоторое время перекрыло скрежет железа и металлический вкус. Напряженно дыша, я стал еще больше волноваться — в отличие от настоящих лошадей, привыкших ко всей этой амуниции, меня она сильно нервировала, и я думал о том, смогу ли отвлечься от неприятных ощущений и сосредоточиться только на скачке.

— Ты как? — тихо спросил меня Ремус, осторожно трогая затянутые на моей морде ремни. Я мотнул головой. — Терпи, Гарри.