Полжизни за коня

Скоро привыкнешь.

Я звонко грызнул железку и фыркнул.

— И какой только живодер это придумал? — проговорил мой отец, бросив на меня взволнованный взгляд.

Я прикрыл глаза, беря себя в руки. Или в ноги.

— Ну что, все под контролем? Джима можно сажать? — Сириус хлопнул меня по боку. Я дернулся от неожиданности, но кивнул. И через минуту понял, что все самое худшее далеко не позади — как только Джим взял в руки повод, тяжелые кожаные ремни дернули кольца в уголках моего рта. Я непроизвольно прижал голову к груди, чтобы убрать это ощущение, и попятился назад. Я смог немного привыкнуть к железу во рту, к сдавливанию ребер, но «лошадь» не могла вынести то, что ей управляют, да еще и таким варварским способом.

Сириус с отцом подскочили ко мне и схватили за оголовье, пытаясь, наверное, удержать меня на месте, но от этого «лошадь» запаниковала. Я задрал голову, пытаясь освободиться, и переступал ногами, крутясь по двору. Крестный с отцом едва не отрывались от земли, не отпуская от меня рук. Но единственное, что удерживало меня, — то, что на моей спине сидел Джим. Приложив немало усилий, я замер и сделал глубокий вздох.

— Пап? — тихо позвал меня сын.

— Все нормально, — ответил за меня мой отец, внимательно посмотрев на меня и похлопав по шее. — Ему привыкнуть надо. А ты, смотри, не дергай сильно. Повреждения в анимагической форме очень опасны.

Понятно, что уверенности мне это не придало. Но если я хотел спасти экзамен своего ребенка, то необходимо было закрыть глаза на некоторые неудобства. И я, в прямом смысле закусив удила, шагнул вперед. Ремус увеличил размер нашего внутреннего двора, соорудив в нем круглую леваду, и даже обнес ее забором для большей достоверности. Моей задачей было побегать по кругу, чтобы привыкнуть к лошадиной амуниции и научиться правильно реагировать на команды Джима. Когда двенадцать лет назад я узнал, что моя анимагическая форма — лошадь, я и подумать не мог, что однажды испытаю на себе реалии настоящей лошади. Бедный Сапсан! Да я бы сам отравился, если бы мне каждый день пихали в рот этот ужасный кусок железа и за меня решали, в какую сторону мне поворачивать голову, а в какую — нет, куда мне идти и как быстро. Это злило. Хотелось со всей силы дернуть головой, чтобы вырвать этот злосчастный повод из рук наглого двуногого существа, сбросить его с седла, сорвать со своей головы надоедливые ремни и умчаться в закат. Споткнувшись, я пришел в себя и помотал головой. Нельзя расслабляться и позволять лошадиному необъезженному сознанию брать надо мной верх. Это может плачевно закончиться.

От Джима веяло уверенностью. Она немного передалась и мне, и я стал постепенно ускоряться, стараясь не обращать внимания на то, что натяжение повода усилилось. Ремус предложил Джиму чуть отпустить повод, но спустя минуту я протестующе замотал головой — тяжелые ремни от движения начали хлестать меня по шее и больно дергали за кольца возле рта. Джим снова натянул их, и стало полегче.

Потренироваться на ипподроме мы не смогли. Джим рассказал, что перед соревнованиями лошади день-два должны отдыхать, иначе они и ноги не поднимут, не то чтобы несколько кругов пробежать. И если нас заметят на ипподроме, то опять-таки экзамен нам не светит. А пробовать свои силы просто на поле я не стал, помня печальный опыт с Гермионой. Так что у нас была только одна попытка.

В день экзамена мы, прибыв на ипподром рано утром, наложили самые мощные антимаггловские чары, чтобы незаметно вывезти с территории Сапсана, а его место в деннике занял я. На меня Ремус наложил немного маскирующих чар, чтобы любой, кто посмотрит, не заметил разницы с чистокровным Сапсаном. Я был крупнее его, чуть темнее по окрасу и без белых отметин на левой задней ноге и лбу. И, естественно, я не был подкован.

Терпеливо ожидая, когда Джим закончит надевать на меня все те пыточные приспособления, я заинтересованно смотрел по сторонам и ко всему прислушивался. Я впервые находился среди лошадей в образе лошади, и, как они на меня отреагируют, было интересно, хотя и страшновато.

Неожиданно за решеткой появились двое мальчишек, явно старше Джима, и, внимательно посмотрев на меня, обратились к Джиму.

— Как дела, мелкий? Готов к экзамену?

Мне не понравился их тон. Не как отцу, ребенка которого назвали каким-то прозвищем, — я четко уловил в тоне издевку.

— Более чем, — с вызовом ответил им Джим, застегивая шлем.

— Ну посмотрим, как твой электропоезд побежит.

— Вообще-то, сапсан — это хищная птица, способная развивать скорость больше трехсот километров в час, — он фыркнул, сморщив нос. Те двое хмыкнули и быстро ушли.

Я ткнул сына носом в спину и мотнул голову в сторону ушедших мальчишек.

— Они всегда так себя вели, — махнул рукой Джим. — Дети какого-то богатого маггла.

Я поднял ногу и стукнул коленом по кормушке.