Фандом: Гарри Поттер. Единственный ребенок, чистота крови, и все вытекающие отсюда последствия.
Добавить в моё избранное
7 мин, 6 сек 4128
Эту сказку рассказывала ему старая Фринни — домашний эльф, чуть дрожащим торжественным голосом.
Мальчик, кутаясь в одеяло, как наяву представлял себе темный лес, тусклую луну и юношу, сидящего под деревом, зажмурившего глаза, в ожидании видения.
Невозможная любовь.
Драко не понимал значения этих слов. Как любовь может быть невозможной? У него есть мама и есть папа. Он любит их, а они — его. Все просто. Но юноша, сидящий в темном лесу, ждущий неизвестно чего, заставлял его ежиться и сладко вздрагивать от нестрашного страха.
Раз за разом, у сказки был один и тот же конец. Юноша пугался, вскакивал, и заклинание разрушалось.
Раз за разом мальчик надеялся, что вот сегодня, наконец, юноша что-то увидит, поймет — и расскажет ему, Драко, зачем он все это делал. Зачем шел в страшный лес, ночью, один…
Мальчику было невдомек, что сказка — всего лишь один из способов дать понять чистокровному магу, насколько важно каждое условие в выполнении заклинания. Такие вещи должны закладываться с детства. Неправильно сваренное зелье — яд. Неправильно сказанное заклинание — в лучшем случае — пшик, в худшем — смерть.
Драко ждал. Сказки менялись, но любимой оставалась одна, про заклинание, позволяющее увидеть невозможную любовь. Глупый юноша опять все делал не так.
И ничего не происходило.
Драко вынырнул из воспоминаний. Перед ним на столе лежала книга, найденная в библиотеке Малфой-мэнора. Старые слипшиеся страницы с трудом разъединялись, неохотно выдавая свои секреты. Пергамент был не настолько стар, чтобы рассыпаться под руками, но чернила уже сильно выцвели, и он чуть было не пропустил блеклую надпись.
Невозможная любовь.
Сердце сладко сжалось, повеяло чем-то очень мягким и безмятежным, чуть приправленным горчинкой тоски.
Драко тряхнул волосами.
Глупо Малфою жалеть о том, что он больше не маленький мамин и папин мальчик, который даже представить себе не мог, что существует на белом свете невозможная любовь.
Глаза, помимо воли, бегут по светлым строчкам. Слова разобрать сложно, но ему и так известно, о чем там говорится.
«Самой короткою ночью лета.»
Придет человек на опушку леса.
Сядет спиной к одной из осин.
Посмотрит, зажмурившись, что было сил.
Жезлом власти взмахнет,
Говоря «О-дрэм-мойр»
Подарит земле молодую кровь.
Невозможную сможет увидеть любовь.
Усмехнувшись про себя наивной попытке зашифровать заклинание, Драко удивляется, насколько хорошо все помнит — прошло больше десяти лет, но слова, произнесенные чуть скрипучим тихим голосом, вплавились в память намертво.
Примечание разобрать оказалось сложнее. Фринни никогда ничего не объясняла ему, только рассказывала. Да он и не спрашивал.
«Невозможная любовь. Любовь, у которой тысяча причин остаться невозможной и только одна — воплотиться.»
Драко хмыкает. Можно подумать, теперь стало намного понятнее.
Он закрывает книгу и кладет ее обратно на полку.
Малфоев не интересует невозможная любовь.
И все-таки… Когда наступит самая короткая ночь лета?
Весь день проходит как в тумане. Хорошо, что родители уехали на очередной прием, и оставили его в замке одного.
Драко думает о том, что сказка должна оставаться сказкой, а не превращаться в реальность.
И еще он знает, что самая короткая ночь — сегодня.
Когда небо приобретает синеватый оттенок, Драко поднимается к себе в спальню, твердо решив лечь спать.
Сумерки за окном все больше и больше сгущаются.
Драко то впадает в подобие дремы, то лежит с открытыми глазами. Ему никак не найти удобного положения. Простыни неприятно липнут к разгоряченному телу.
Наконец, убедив себя, что прогулка по свежему воздуху ему необходима, он быстро одевается и выходит.
Значок префекта, с острым краем лежит у него в кармане.
Уже сидя спиной к осине, Драко вскользь недоумевает, зачем нужна кровь в этом заклинании.
Зажмурившись, в ожидании боли, он резко царапает тыльную сторону ладони, но крови нет — движение слишком слабое.
Чертыхнувшись, он нажимает сильнее и наблюдает, как мелкие бисеринки крови выступают на бледной коже. В слабом свете луны они кажутся черными.
Драко прижимает царапину к земле, надеясь, что этого будет достаточно.
Юноша из сказки вообще обошелся одной каплей.
Жезл Власти — это, конечно же, палочка.
— О-дрэм-мойр, — шепчет Драко, закрыв глаза и откинувшись на тонкий ствол.
Некоторое время ничего не происходит. Перед зажмуренными глазами плавают звездочки и точечки, вдруг становятся слышны звуки леса — непонятные шорохи, шум ветра.
Драко начинает испытывать иррациональный страх. Он твердит себе, что находится в поместье, что здесь ему ничего не угрожает, и на некоторое время это помогает.
Мальчик, кутаясь в одеяло, как наяву представлял себе темный лес, тусклую луну и юношу, сидящего под деревом, зажмурившего глаза, в ожидании видения.
Невозможная любовь.
Драко не понимал значения этих слов. Как любовь может быть невозможной? У него есть мама и есть папа. Он любит их, а они — его. Все просто. Но юноша, сидящий в темном лесу, ждущий неизвестно чего, заставлял его ежиться и сладко вздрагивать от нестрашного страха.
Раз за разом, у сказки был один и тот же конец. Юноша пугался, вскакивал, и заклинание разрушалось.
Раз за разом мальчик надеялся, что вот сегодня, наконец, юноша что-то увидит, поймет — и расскажет ему, Драко, зачем он все это делал. Зачем шел в страшный лес, ночью, один…
Мальчику было невдомек, что сказка — всего лишь один из способов дать понять чистокровному магу, насколько важно каждое условие в выполнении заклинания. Такие вещи должны закладываться с детства. Неправильно сваренное зелье — яд. Неправильно сказанное заклинание — в лучшем случае — пшик, в худшем — смерть.
Драко ждал. Сказки менялись, но любимой оставалась одна, про заклинание, позволяющее увидеть невозможную любовь. Глупый юноша опять все делал не так.
И ничего не происходило.
Драко вынырнул из воспоминаний. Перед ним на столе лежала книга, найденная в библиотеке Малфой-мэнора. Старые слипшиеся страницы с трудом разъединялись, неохотно выдавая свои секреты. Пергамент был не настолько стар, чтобы рассыпаться под руками, но чернила уже сильно выцвели, и он чуть было не пропустил блеклую надпись.
Невозможная любовь.
Сердце сладко сжалось, повеяло чем-то очень мягким и безмятежным, чуть приправленным горчинкой тоски.
Драко тряхнул волосами.
Глупо Малфою жалеть о том, что он больше не маленький мамин и папин мальчик, который даже представить себе не мог, что существует на белом свете невозможная любовь.
Глаза, помимо воли, бегут по светлым строчкам. Слова разобрать сложно, но ему и так известно, о чем там говорится.
«Самой короткою ночью лета.»
Придет человек на опушку леса.
Сядет спиной к одной из осин.
Посмотрит, зажмурившись, что было сил.
Жезлом власти взмахнет,
Говоря «О-дрэм-мойр»
Подарит земле молодую кровь.
Невозможную сможет увидеть любовь.
Усмехнувшись про себя наивной попытке зашифровать заклинание, Драко удивляется, насколько хорошо все помнит — прошло больше десяти лет, но слова, произнесенные чуть скрипучим тихим голосом, вплавились в память намертво.
Примечание разобрать оказалось сложнее. Фринни никогда ничего не объясняла ему, только рассказывала. Да он и не спрашивал.
«Невозможная любовь. Любовь, у которой тысяча причин остаться невозможной и только одна — воплотиться.»
Драко хмыкает. Можно подумать, теперь стало намного понятнее.
Он закрывает книгу и кладет ее обратно на полку.
Малфоев не интересует невозможная любовь.
И все-таки… Когда наступит самая короткая ночь лета?
Весь день проходит как в тумане. Хорошо, что родители уехали на очередной прием, и оставили его в замке одного.
Драко думает о том, что сказка должна оставаться сказкой, а не превращаться в реальность.
И еще он знает, что самая короткая ночь — сегодня.
Когда небо приобретает синеватый оттенок, Драко поднимается к себе в спальню, твердо решив лечь спать.
Сумерки за окном все больше и больше сгущаются.
Драко то впадает в подобие дремы, то лежит с открытыми глазами. Ему никак не найти удобного положения. Простыни неприятно липнут к разгоряченному телу.
Наконец, убедив себя, что прогулка по свежему воздуху ему необходима, он быстро одевается и выходит.
Значок префекта, с острым краем лежит у него в кармане.
Уже сидя спиной к осине, Драко вскользь недоумевает, зачем нужна кровь в этом заклинании.
Зажмурившись, в ожидании боли, он резко царапает тыльную сторону ладони, но крови нет — движение слишком слабое.
Чертыхнувшись, он нажимает сильнее и наблюдает, как мелкие бисеринки крови выступают на бледной коже. В слабом свете луны они кажутся черными.
Драко прижимает царапину к земле, надеясь, что этого будет достаточно.
Юноша из сказки вообще обошелся одной каплей.
Жезл Власти — это, конечно же, палочка.
— О-дрэм-мойр, — шепчет Драко, закрыв глаза и откинувшись на тонкий ствол.
Некоторое время ничего не происходит. Перед зажмуренными глазами плавают звездочки и точечки, вдруг становятся слышны звуки леса — непонятные шорохи, шум ветра.
Драко начинает испытывать иррациональный страх. Он твердит себе, что находится в поместье, что здесь ему ничего не угрожает, и на некоторое время это помогает.
Страница 1 из 3
