Исчезнувшие часы

Он понял, что, превратившись в хомячка, разум я сохранила. Более того — послушно исполняла все его указания.

За время, которое я провела в лаборатории, цвет моей шерсти несколько раз изменился. Сейчас я была белой, словно свежевыпавший снег, и раз в десять больше. Последнее — неудачное последствие каких-то чар, которые должны были вернуть мне человеческое тело. Не вернули. Зато теперь я стала похожа на большого откормленного мопса, толстого и пушистого.

Энтузиазм Снейпа иссяк. Профессор сел в кресло, устало положив руки на подлокотники. Я чувствовала его огорчение. Вернуть меня прежнюю оказалось не так-то просто.

Подлетев к профессору, я немного повисела перед ним, рассматривая бледное осунувшееся лицо, а потом опустилась ему на колени, уютно свернулась калачиком и затихла, напряженно прислушиваясь к малейшему шороху. Ведь он мог в любой миг оттолкнуть меня, накричать и запереть в клетке.

Не стал. Только погладил по спине, осторожно, словно боялся навредить, и спросил:

— Проголодались, Грейнджер?

Я посмотрела на него и кивнула. А Снейп в ответ усмехнулся, по-доброму так, словно я была его другом.

Обедали мы в его комнатах. Я опять ела зерно с орехами. Чувствую, после такой диеты поправлюсь фунтов на пять.

— Мне надо сегодня отлучиться по делам в Министерство, мисс Грейнджер, — произнес Снейп, когда закончил есть. — Я не стану вас запирать в клетке, при условии, что вы не покинете этих комнат. Нечего летающим хомякам учеников пугать. Вы ведь понимаете, о чем я говорю?

Я важно кивнула, запихнув в рот еще один орех. Защечные мешки — потрясающе удобное приспособление. При должном умении там можно спрятать столько полезных вещей!

— Да выплюньте вы орехи. Или проглотите. А то такое впечатление, что на вас наслали жалящее проклятие, — заметил он, взяв дорожную мантию, и открыл дверь.

Я пропустила его слова мимо ушей. Вот еще! Я, может, тоже эксперимент провожу. Интересно же, сколько можно запихнуть орехов в хомяка без вреда для здоровья.

Вторую половину дня я бездельничала. Когда надоело играть с едой, я решила исследовать комнаты. В гостиной стояли стеллажи с книгами. Я с интересом изучила названия, искренне пожалев, что у меня нет рук. Лапками достать тяжелый фолиант было сложно. Вещей в этой комнате оказалось мало, а в комод лезть я постеснялась. Все же каждый человек имеет право на свои секреты.

Зато дверь в ванную комнату открыть при моих теперешних размерах было легко. На полках стояли несколько бутылок с травяными настоями. Я принюхалась — пахло вкусно.

Интересно, Снейп их сам делал или покупал? Надо будет спросить, когда смогу вновь говорить.

В спальню я попасть не смогла. Дверь была заперта с помощью чар, и как только я к ней приблизилась, угрожающе затрещала, словно сквозь нее пропустили ток. Решив не рисковать, я вернулась в гостиную. Покружив немного по комнате, опустилась на пол. На коротких лапах ходить было неудобно, но надо привыкнуть. Неизвестно сколько я еще пробуду в таком состоянии.

Облазив все углы и вытерев собой пыль под мебелью, я наконец-то нашла кое-что интересное: подшивку газет. Старую, пожелтевшую и весьма любопытную. На титульной странице красовалось мое с друзьями фото. Я, Гарри и Рон улыбались в объектив и выглядели счастливыми. «Пять лет мира», — гласил заголовок.

Хмыкнув, я аккуратно перевернула страницы, стараясь не порвать тонкую бумагу. Мне было любопытно, зачем Снейпу эти газеты. Ну не коллекционировал же он их!

Чем дальше я листала, тем сильнее становилось мое недоумение. В каждой газете была либо моя фотография, либо статья обо мне. Иногда с друзьями, но чаще — без. Создавалось впечатление, что Снейп собирал обо мне информацию или следил. Но и первое, и второе предположения были глупыми. Он терпеть меня не мог. Стоило нам оказаться наедине дольше, чем на пять минут, мы начинали ссориться.

Но… тогда зачем? Я не понимала, и, признаться, меня это пугало.

Поднявшись в воздух, я посмотрела на часы. Пятнадцать минут двенадцатого. Замечательно! Большинство учеников сейчас в гостиных своих факультетов. Шансы случайно столкнуться с кем-то в коридорах были незначительными. Тем более, всегда можно было взлететь под потолок и затаиться. Благо, люди редко смотрели вверх.

Мое сегодняшнее дурашливое поведение было своего рода защитой. Я безумно боялась, что так и останусь хомяком-переростком, поэтому всячески старалась поднять себе настроение. А еще мне было жаль, что я не смогла найти пропавшие часы.

Я решила прогуляться по замку, чтобы привести свои мысли в порядок. Летать по подземельям было сложно: света мало, потолки низкие, да и ученики туда-сюда носятся, как угорелые. Наверное, они такие резвые от счастья, что их декана полдня не было в школе.

Выбравшись из подземелий, я полетела в Большой зал. Отталкиваясь лапами от стен, я перемещалась зигзагами — так было быстрее.