Фандом: Гарри Поттер. Трагедия в семье Малфой привела к тому, что в целом мире у Люциуса не осталось никого, кроме нежеланной внучки-сквиба и любовницы-грязнокровки. Будучи не в силах жить рядом с обеими, он уехал из страны, надеясь убежать и от реальности, и от любви к маленькой мисс Грейнджер. Однако через шесть лет Гермиона отыскала Малфоя на краю землю и попросила спасти жизнь существу, которому сам Люциус желал лишь смерти. Удастся ли Гермионе пробудить в холодном сердце хотя бы каплю жалости?
Добавить в моё избранное
38 мин, 5 сек 2443
Прокуренный кабак насквозь провонял не только дешёвыми сигарами, но и паршивой смесью пота и спирта. Звуки живой музыки слышались ещё издалека. В тусклом свете замусоленных ламп было трудно что-либо разглядеть. Словно в туманной дымке двигались полуобнажённые пары на затёртом до чёрных пятен паркете. Повсюду слышался хриплый смех, дерзкие окрики, дурманящий, словно крепкий коктейль, испанский язык.
Гермиона остановилась в проходе под деревянной аркой, частично прячась за низкую раскидистую пальму в квадратном горшке. Рука уже не раз чесалась достать из кармана палочку, чтобы остудить пыл нескольких пьяных зарвавшихся завсегдатаев, к счастью, Гарри, оставаясь незамеченным под покровом мантии-невидимки, вовремя успевал отвести им глаза. Впрочем, в кабаке было слишком тесно, чтобы разгуливать в мантии, и Гарри, теперь уже видимый, стоял за спиной и дышал в затылок.
— Не знаю, в который раз я это повторяю, но мы зря сюда пришли.
— Гарри, это мой последний шанс. Кроме него никто не может помочь, — отозвалась Гермиона, тщетно вглядываясь вглубь зала. Было практически невозможно разглядеть людей, сидящих за столиками. Но единственный человек с белыми волосами среди смуглых черноголовых аргентинцев бросался в глаза.
— Мы могли бы подкараулить его в другом месте.
— Могли бы. Но каждая минута промедления может стоить жизни, — отрезала она и повернула голову в сторону друга. — Может, ты лучше здесь подождёшь?
— Нет. Идём вместе.
Люциус Малфой ни на день не постарел. Даже наоборот — загар на его теле приятно оттенялся белоснежной рубашкой с небрежно завернутыми рукавами. Он сидел за столом возле барной стойки, по-хозяйски откинувшись на спинку стула, длинные пальцы сжимали гранёный стакан с янтарной жидкостью. За этим же столиком расслаблялись ещё двое мужчин, у одного из которых на коленях сидела полуобнажённая чернокожая девица и пожирала Люциуса взглядом.
Гермиона вздохнула и бесцеремонно появилась прямо перед Малфоем, загородив собой вид на танцующие пары. Люциус сначала отпрянул, затем нахмурился, собираясь, видимо, сказать ей несколько нелестных слов, но затем, наконец, разглядел, кто именно мешает ему наслаждаться прекрасным.
— Мистер Малфой, добрый вечер. Я вижу, вы меня узнали.
— Грейнджер. Или уже Поттер?
— Я… Гарри — мой друг. Я не замужем.
— Не удивлён.
Гермиона снова вздохнула. Она обещала самой себе быть терпеливой и снисходительной.
— Мистер Малфой, нам нужно поговорить. Пожалуйста. Я отправляла вам письма, но вы их игнорировали. Это очень важно…
— Нам не о чем разговаривать. Твои проблемы меня не касаются.
— Но…
— Грейнджер. Я уехал на чёртов край света, чтобы зануды вроде тебя оставили меня в покое. Убирайся отсюда по-хорошему.
— Девочка умирает, мистер Малфой! И без вашей помощи…
— Меня интересуют только взрослые девочки, — отрезал он.
— Вы пожалеете, но будет уже поздно, — Гермиона, стиснув кулачки, наклонилась вперёд. — Она единственная, кто у вас остался. Она ведь тоже Малфой!
— Не смей называть эту… тварь моей фамилией! — он внезапно схватил Гермиону за горло, притянув её лицо вплотную к своему. Она могла рассмотреть каждую щетинку на его небритом лице. — Я в последний раз предупреждаю тебя, Грейнджер, оставь меня в покое. Иначе мне придётся применить меры, и даже Поттер не сможет помочь.
— Отпустите её, — Гермиона едва услышала сквозь собственный приступ страха голос друга.
Малфой разжал руку, и если бы Гарри в этот момент не подхватил Гермиону, то она просто рухнула бы на пол. Сидящие за столом почти со скучающим безразличием наблюдали за происходящим — подобные сцены здесь не редкость. Гермиона бросила на Малфоя ненавидящий взгляд, и, получив в ответ презрительный, развернулась и побежала к выходу. Уже оказавшись на улице, она пошла ещё быстрее, бездумно сворачивая в узкие тёмные переулки. Она тяжело дышала, коленки тряслись, а сердце колотилось, словно бешеное.
— Гермиона, подожди же! — Гарри пришлось бежать, чтобы догнать её.
Она остановилась в узком переулке и прислонилась спиной к грязной кирпичной стене, обессиленно съехав по ней на землю, а затем горько расплакалась. Гермиона надеялась пробудить в Малфое остатки человечности, наивно верила, что, встретившись с ним, сумеет убедить в том, что несколько лет назад он совершил ошибку. Теперь, когда Люциус жил в мире магглов, казалось, часть предрассудков должна была умереть, остаться в прошлом. Но добровольная ссылка лишь сильнее ожесточила его, превратив и без того холодное сердце в камень. Гермиона до боли сжала кулаки, ногти впились в ладони, оставляя красные следы в форме полумесяца.
«Ну уж нет! Я так легко не сдамся!»
Если бы Гарри знал, что задумала подруга, то едва бы оставил её одну в этой стране. Битва длилась почти всю ночь.
Гермиона остановилась в проходе под деревянной аркой, частично прячась за низкую раскидистую пальму в квадратном горшке. Рука уже не раз чесалась достать из кармана палочку, чтобы остудить пыл нескольких пьяных зарвавшихся завсегдатаев, к счастью, Гарри, оставаясь незамеченным под покровом мантии-невидимки, вовремя успевал отвести им глаза. Впрочем, в кабаке было слишком тесно, чтобы разгуливать в мантии, и Гарри, теперь уже видимый, стоял за спиной и дышал в затылок.
— Не знаю, в который раз я это повторяю, но мы зря сюда пришли.
— Гарри, это мой последний шанс. Кроме него никто не может помочь, — отозвалась Гермиона, тщетно вглядываясь вглубь зала. Было практически невозможно разглядеть людей, сидящих за столиками. Но единственный человек с белыми волосами среди смуглых черноголовых аргентинцев бросался в глаза.
— Мы могли бы подкараулить его в другом месте.
— Могли бы. Но каждая минута промедления может стоить жизни, — отрезала она и повернула голову в сторону друга. — Может, ты лучше здесь подождёшь?
— Нет. Идём вместе.
Люциус Малфой ни на день не постарел. Даже наоборот — загар на его теле приятно оттенялся белоснежной рубашкой с небрежно завернутыми рукавами. Он сидел за столом возле барной стойки, по-хозяйски откинувшись на спинку стула, длинные пальцы сжимали гранёный стакан с янтарной жидкостью. За этим же столиком расслаблялись ещё двое мужчин, у одного из которых на коленях сидела полуобнажённая чернокожая девица и пожирала Люциуса взглядом.
Гермиона вздохнула и бесцеремонно появилась прямо перед Малфоем, загородив собой вид на танцующие пары. Люциус сначала отпрянул, затем нахмурился, собираясь, видимо, сказать ей несколько нелестных слов, но затем, наконец, разглядел, кто именно мешает ему наслаждаться прекрасным.
— Мистер Малфой, добрый вечер. Я вижу, вы меня узнали.
— Грейнджер. Или уже Поттер?
— Я… Гарри — мой друг. Я не замужем.
— Не удивлён.
Гермиона снова вздохнула. Она обещала самой себе быть терпеливой и снисходительной.
— Мистер Малфой, нам нужно поговорить. Пожалуйста. Я отправляла вам письма, но вы их игнорировали. Это очень важно…
— Нам не о чем разговаривать. Твои проблемы меня не касаются.
— Но…
— Грейнджер. Я уехал на чёртов край света, чтобы зануды вроде тебя оставили меня в покое. Убирайся отсюда по-хорошему.
— Девочка умирает, мистер Малфой! И без вашей помощи…
— Меня интересуют только взрослые девочки, — отрезал он.
— Вы пожалеете, но будет уже поздно, — Гермиона, стиснув кулачки, наклонилась вперёд. — Она единственная, кто у вас остался. Она ведь тоже Малфой!
— Не смей называть эту… тварь моей фамилией! — он внезапно схватил Гермиону за горло, притянув её лицо вплотную к своему. Она могла рассмотреть каждую щетинку на его небритом лице. — Я в последний раз предупреждаю тебя, Грейнджер, оставь меня в покое. Иначе мне придётся применить меры, и даже Поттер не сможет помочь.
— Отпустите её, — Гермиона едва услышала сквозь собственный приступ страха голос друга.
Малфой разжал руку, и если бы Гарри в этот момент не подхватил Гермиону, то она просто рухнула бы на пол. Сидящие за столом почти со скучающим безразличием наблюдали за происходящим — подобные сцены здесь не редкость. Гермиона бросила на Малфоя ненавидящий взгляд, и, получив в ответ презрительный, развернулась и побежала к выходу. Уже оказавшись на улице, она пошла ещё быстрее, бездумно сворачивая в узкие тёмные переулки. Она тяжело дышала, коленки тряслись, а сердце колотилось, словно бешеное.
— Гермиона, подожди же! — Гарри пришлось бежать, чтобы догнать её.
Она остановилась в узком переулке и прислонилась спиной к грязной кирпичной стене, обессиленно съехав по ней на землю, а затем горько расплакалась. Гермиона надеялась пробудить в Малфое остатки человечности, наивно верила, что, встретившись с ним, сумеет убедить в том, что несколько лет назад он совершил ошибку. Теперь, когда Люциус жил в мире магглов, казалось, часть предрассудков должна была умереть, остаться в прошлом. Но добровольная ссылка лишь сильнее ожесточила его, превратив и без того холодное сердце в камень. Гермиона до боли сжала кулаки, ногти впились в ладони, оставляя красные следы в форме полумесяца.
«Ну уж нет! Я так легко не сдамся!»
Если бы Гарри знал, что задумала подруга, то едва бы оставил её одну в этой стране. Битва длилась почти всю ночь.
Страница 1 из 11
