Фандом: Гарри Поттер. Трагедия в семье Малфой привела к тому, что в целом мире у Люциуса не осталось никого, кроме нежеланной внучки-сквиба и любовницы-грязнокровки. Будучи не в силах жить рядом с обеими, он уехал из страны, надеясь убежать и от реальности, и от любви к маленькой мисс Грейнджер. Однако через шесть лет Гермиона отыскала Малфоя на краю землю и попросила спасти жизнь существу, которому сам Люциус желал лишь смерти. Удастся ли Гермионе пробудить в холодном сердце хотя бы каплю жалости?
Добавить в моё избранное
38 мин, 5 сек 2461
Первым толчком к переменам стало «спасибо» Гермионы. Она — чуть ли ни единственный человек на планете, который может быть благодарен ему искренне. Почему эта молодая женщина упорно видела в нём хорошее, Люциус не знал. Но когда-то именно её доброта свела их вместе. И теперь даже не верилось, что он так легко отказался от Гермионы — она делала его душу цельной, давала гораздо больше, чем он мог бы дать ей. За пятьдесят лет своей жизни Малфой хорошо научился различать знаки, подарки судьбы, и упускать свою удачу во второй раз просто не имел права. Ему дали ещё один шанс на нормальную жизнь.
Фрэнсис была довольно замкнутым ребёнком и разговаривала, в основном, только с мамой. За исключением того случая, когда она пришла к Люциусу в процедурный кабинет, попросив его присмотреть за Гермионой. Маме удалось привить своей девочке такую же бескорыстную доброту и мягкость, а в глазах светился чистый живой ум и врождённая мудрость. Да, девочка не была прелестным ребёнком, которого одевают в розовые платья с оборочками, называя принцессой. Но, присмотревшись лучше, Люциус смог точно определить, что в ней достаточно много фамильных черт Малфоев, и в будущем, достигнув зрелости, Фрэнсис, подобно гадкому утёнку из маггловской сказки, предстоит стать прекрасным лебедем.
Решив оставить мать и дочь одних, чтобы не смущать их своим присутствием, Люциус вышел в холл, задумчиво уставившись на плакат с изображением женщины с новорождённым младенцем на руках. Желание произвести на свет ещё одного ребёнка, которого бы родила и воспитала Гермиона, стало почти болезненным. Только ей удалось бы воспитать маленького Малфоя так, чтобы он стал хорошим волшебником.
«Нет, человеком», — поправил себя Люциус. Почему-то выходило, что кровь, даже самая лучшая, не имела никакого значения. Фрэнсис родилась в семье волшебников, но без какого-либо намёка на магию. Может быть, если бы в момент её рождения Люциус не потерял собственного сына, то куда спокойнее отнёсся бы к внучке. Пожалуй, Гермиона сумела бы втолковать ему эту истину гораздо раньше, но он радовался, что пришёл к этому выводу сам.
Фрэнсис быстро шла на поправку. Целую неделю Люциус и Гермиона жили под одной крышей, на несколько дней к ним даже присоединился Поттер, чтобы побыть с крестницей — это стало для Малфоя сюрпризом, но Гермиона лишь пожала плечами. У неё не было особенного выбора, поскольку если бы с ней что-то случилось, Гарри был единственным человеком, который сумел бы позаботиться о Фанни.
Дни протекали размерено и очень спокойно, за исключением одного вечера, когда Малфой вернулся в дом с вещами Гермионы, сообщив, что теперь они будут жить здесь. Естественно, Гермионе не понравился факт, что Люциус принял решение за неё, но к утру она смирилась, придумав, как переделать одну из комнат в детскую. Через два дня Фрэнсис выписали из больницы, и хотя ей ещё был прописан постельный режим, Гермиона устроила небольшой праздник по случаю возвращения.
— Мама, мы теперь будем жить здесь? — закончив с шоколадным десертом, спросила Фанни.
— Только если ты сама захочешь, — Гермиона задержала дыхание, ожидая ответа дочки. В душе она боялась, что Фанни решит вернуться в Англию, хотя они обе не были счастливы там.
— Мне здесь нравится. Мне нравится мой новый учитель музыки, а ещё я хочу научиться танцевать так же красиво, как и те люди на улицах… я забыла, как это называется…
— Танго, — подсказал Люциус.
— Да! Танго. А ещё мне нравится моя новая комната.
— Ты должна за неё поблагодарить Люциуса.
Фрэнсис ненадолго задумалась, глядя прямо ему в глаза.
— Мама, а кто он такой? Если он твой друг, то почему его не было раньше?
Гермиона в растерянности повернулась к Малфою, вопросительно глядя ему в лицо. Люциус еле заметно кивнул.
— Фанни, милая… Люциус твой дедушка.
— Я так и думала, — с обречённым вздохом произнесла она. — Я видела колдографии в мэноре. И разговаривала с портретами. Он очень похож на моего папу. И на того злого волшебника с портрета, который в кабинете висит… поэтому когда я впервые увидела Люциуса, то подумала, что это он и есть…
Гермиона улыбнулась, заметив замешательство на лице Люциуса, и тихонько положила ладонь на его руку, крепко сжав её.
— Фанни знает правду, — едва различимым шёпотом проговорила она, пока девочка наливала себе сок из графина.
— Предельная честность… и почему я не удивлён? — их пальцы тесно переплелись, и Гермиона ощутила, как по всему телу пробежала волнующая дрожь.
— Раз уж он мой дедушка, то я могу показать ему свой секрет, — они резко одёрнули руки, поскольку совсем на короткий миг забыли, что рядом сидит ребёнок. Мысленно Люциус уже уложил Гермиону на стол, задрал её юбку и стянул трусики.
— Секрет? — переспросила Гермиона. В ушах непривычно гудело. — Какой секрет?
Фрэнсис была довольно замкнутым ребёнком и разговаривала, в основном, только с мамой. За исключением того случая, когда она пришла к Люциусу в процедурный кабинет, попросив его присмотреть за Гермионой. Маме удалось привить своей девочке такую же бескорыстную доброту и мягкость, а в глазах светился чистый живой ум и врождённая мудрость. Да, девочка не была прелестным ребёнком, которого одевают в розовые платья с оборочками, называя принцессой. Но, присмотревшись лучше, Люциус смог точно определить, что в ней достаточно много фамильных черт Малфоев, и в будущем, достигнув зрелости, Фрэнсис, подобно гадкому утёнку из маггловской сказки, предстоит стать прекрасным лебедем.
Решив оставить мать и дочь одних, чтобы не смущать их своим присутствием, Люциус вышел в холл, задумчиво уставившись на плакат с изображением женщины с новорождённым младенцем на руках. Желание произвести на свет ещё одного ребёнка, которого бы родила и воспитала Гермиона, стало почти болезненным. Только ей удалось бы воспитать маленького Малфоя так, чтобы он стал хорошим волшебником.
«Нет, человеком», — поправил себя Люциус. Почему-то выходило, что кровь, даже самая лучшая, не имела никакого значения. Фрэнсис родилась в семье волшебников, но без какого-либо намёка на магию. Может быть, если бы в момент её рождения Люциус не потерял собственного сына, то куда спокойнее отнёсся бы к внучке. Пожалуй, Гермиона сумела бы втолковать ему эту истину гораздо раньше, но он радовался, что пришёл к этому выводу сам.
Фрэнсис быстро шла на поправку. Целую неделю Люциус и Гермиона жили под одной крышей, на несколько дней к ним даже присоединился Поттер, чтобы побыть с крестницей — это стало для Малфоя сюрпризом, но Гермиона лишь пожала плечами. У неё не было особенного выбора, поскольку если бы с ней что-то случилось, Гарри был единственным человеком, который сумел бы позаботиться о Фанни.
Дни протекали размерено и очень спокойно, за исключением одного вечера, когда Малфой вернулся в дом с вещами Гермионы, сообщив, что теперь они будут жить здесь. Естественно, Гермионе не понравился факт, что Люциус принял решение за неё, но к утру она смирилась, придумав, как переделать одну из комнат в детскую. Через два дня Фрэнсис выписали из больницы, и хотя ей ещё был прописан постельный режим, Гермиона устроила небольшой праздник по случаю возвращения.
— Мама, мы теперь будем жить здесь? — закончив с шоколадным десертом, спросила Фанни.
— Только если ты сама захочешь, — Гермиона задержала дыхание, ожидая ответа дочки. В душе она боялась, что Фанни решит вернуться в Англию, хотя они обе не были счастливы там.
— Мне здесь нравится. Мне нравится мой новый учитель музыки, а ещё я хочу научиться танцевать так же красиво, как и те люди на улицах… я забыла, как это называется…
— Танго, — подсказал Люциус.
— Да! Танго. А ещё мне нравится моя новая комната.
— Ты должна за неё поблагодарить Люциуса.
Фрэнсис ненадолго задумалась, глядя прямо ему в глаза.
— Мама, а кто он такой? Если он твой друг, то почему его не было раньше?
Гермиона в растерянности повернулась к Малфою, вопросительно глядя ему в лицо. Люциус еле заметно кивнул.
— Фанни, милая… Люциус твой дедушка.
— Я так и думала, — с обречённым вздохом произнесла она. — Я видела колдографии в мэноре. И разговаривала с портретами. Он очень похож на моего папу. И на того злого волшебника с портрета, который в кабинете висит… поэтому когда я впервые увидела Люциуса, то подумала, что это он и есть…
Гермиона улыбнулась, заметив замешательство на лице Люциуса, и тихонько положила ладонь на его руку, крепко сжав её.
— Фанни знает правду, — едва различимым шёпотом проговорила она, пока девочка наливала себе сок из графина.
— Предельная честность… и почему я не удивлён? — их пальцы тесно переплелись, и Гермиона ощутила, как по всему телу пробежала волнующая дрожь.
— Раз уж он мой дедушка, то я могу показать ему свой секрет, — они резко одёрнули руки, поскольку совсем на короткий миг забыли, что рядом сидит ребёнок. Мысленно Люциус уже уложил Гермиону на стол, задрал её юбку и стянул трусики.
— Секрет? — переспросила Гермиона. В ушах непривычно гудело. — Какой секрет?
Страница 9 из 11
