Фандом: Гарри Поттер. Тринадцать однострочников, два героя и собака.
Добавить в моё избранное
4 мин, 58 сек 14038
О цене за их свободу так никто никогда и не узнал.
Пряча чашу в фамильном хранилище Лестрейнджей, Беллатрикс так и не осмелилась спросить, почему та была столь важна для ее Лорда.
Он же не посчитал нужным объяснить. Лишь улыбнулся, как раньше, и погладил ее по щеке. Одна эта улыбка смогла примирить Беллатрикс со всем тем, что было и что будет.
В целом, между ними ничего не изменилось: ни ненависть, ни ее клятва не смогли разрушить то, что они по-прежнему были вместе.
— Это безумие, мой Лорд!
Беллатрикс пыталась его отговорить, убедить, удержать, но он не слушал.
Не слышал.
Лишь сказал:
— Я вернусь. Обязательно вернусь, верь мне.
Потом аппарировал в Годриковую Впадину, а Беллатрикс осталась терпеливо дожидаться его. Она верила ему — по-другому не могло и быть.
Через несколько часов по маградио объявили радостную весть: Тот-Кого-Нельзя-Называть мертв.
— Все кончено, Белла.
— О, только не начинай снова! Наш Лорд жив, и эти мерзкие авроры расскажут мне, куда он исчез. Уж я-то вытяну из них правду — чего бы мне это не стоило.
— Белла…
— Он обещал, что вернется. Обещал! Слышишь?
Рудольфус в ответ лишь покачал головой, но не стал спорить. Подхватил ее под локоть и аппарировал к Лонгботтомам. В конце концов, он не мог отпустить ее одну — кому-то нужно будет прикрыть Беллатрикс спину, когда она совершит очередную глупость.
— Он белладонну в глаза заливает и расчесывает пальцами волосы. А ты, глупая, ждешь рассвет: день за днем, днем за днем. И веришь, что он вернется. А солнце встает, встает над руинами, — нараспев повторяла Беллатрикс, прислонившись к холодной стене своей камеры.
Она подождет — впереди целая вечность, а он обязательно вернется к ней.
Что-что, а свои обещания Лорд Волдеморт всегда сдерживал.
Пряча чашу в фамильном хранилище Лестрейнджей, Беллатрикс так и не осмелилась спросить, почему та была столь важна для ее Лорда.
Он же не посчитал нужным объяснить. Лишь улыбнулся, как раньше, и погладил ее по щеке. Одна эта улыбка смогла примирить Беллатрикс со всем тем, что было и что будет.
В целом, между ними ничего не изменилось: ни ненависть, ни ее клятва не смогли разрушить то, что они по-прежнему были вместе.
— Это безумие, мой Лорд!
Беллатрикс пыталась его отговорить, убедить, удержать, но он не слушал.
Не слышал.
Лишь сказал:
— Я вернусь. Обязательно вернусь, верь мне.
Потом аппарировал в Годриковую Впадину, а Беллатрикс осталась терпеливо дожидаться его. Она верила ему — по-другому не могло и быть.
Через несколько часов по маградио объявили радостную весть: Тот-Кого-Нельзя-Называть мертв.
— Все кончено, Белла.
— О, только не начинай снова! Наш Лорд жив, и эти мерзкие авроры расскажут мне, куда он исчез. Уж я-то вытяну из них правду — чего бы мне это не стоило.
— Белла…
— Он обещал, что вернется. Обещал! Слышишь?
Рудольфус в ответ лишь покачал головой, но не стал спорить. Подхватил ее под локоть и аппарировал к Лонгботтомам. В конце концов, он не мог отпустить ее одну — кому-то нужно будет прикрыть Беллатрикс спину, когда она совершит очередную глупость.
— Он белладонну в глаза заливает и расчесывает пальцами волосы. А ты, глупая, ждешь рассвет: день за днем, днем за днем. И веришь, что он вернется. А солнце встает, встает над руинами, — нараспев повторяла Беллатрикс, прислонившись к холодной стене своей камеры.
Она подождет — впереди целая вечность, а он обязательно вернется к ней.
Что-что, а свои обещания Лорд Волдеморт всегда сдерживал.
Страница 2 из 2
