Фандом: Гарри Поттер. Зов крови — на броне драконьей полыхнуло солнце.
Добавить в моё избранное
8 мин, 27 сек 5510
— Да не дергайся ты, Грейнджер!
О, как она раздражала его сейчас. Женщины в принципе бесили Драко большую часть времени, но в эти минуты даже упырь казался ему более адекватным и вполне себе разумным парнем, с которым и о жизни поговорить можно было. Тащить Грейнджер с собой было явно плохой идеей, но именно она подходила для драконьей наживки, хотя весь план был под угрозой срыва, потому что…
— Мерлин меня разорви, ты усядешься, или мне тебя Петрификусом заставить?
— Между прочим, — она горделиво выпрямилась, отряхнув траву с голых коленок (и нашла же такое коротёхонькое платье в своей волшебной котомке!), — я нечасто, знаешь ли, по сеновалам хожу, да ещё и с подозрительными личностями.
— А, — брови Драко изогнулись в притворном удивлении, — теперь я уже подозрительная личность, которая тебя заставляет делать непотребные вещи? Позавчера у водоёма ты с большой охотой просидела с этой самой личностью до самого рассвета.
На самом деле Драко не особо горел желанием обсуждать и сложившуюся ситуацию, и своё поведение два дня назад. Гермиона, очевидно, тоже не горела желанием — свой эксперимент с венком она явно провела удачно, а сам Драко, который стал его причиной, сейчас очень жалел, что вообще нацепил этот злосчастный венок и дал любопытной Грейнджер его с себя снять.
— Ты уверен, что его логово здесь? Я чувствую себя полной идиоткой, сидя в траве, как сурок.
Он готов был её расцеловать (не в первый раз, кстати) за то, что она сменила тему, но решил ограничиться глубокомысленной паузой и коротким «Да». Ну не хотелось ему в который раз повторять, что в этом городке он был далеко не впервые, что ему стоило громадных усилий во время своего преследования ни разу свою физиономию не засветить, а в разговорах с местными вести себя естественно и не привлекать к себе внимания. За долгие семь лет работы Драко часто ошибался, да что говорить: все шрамы, коих было немало, он заработал полностью по своей вине. Хотя грифону в Каледонском лесу он был даже благодарен — иного способа избавиться от уродливой отметины на левом предплечье Драко и помыслить не мог.
Где-то вдалеке каркнула стая ворон, и до того громко, что Гермиона, всё-таки усевшаяся на место рядом с ним, вздрогнула и даже буркнула ругательство, чем вызвала улыбку. Деревья за спиной шелестели о своём, покачиваясь из стороны в сторону. Звук этот настолько идеально сочетался с шорохом колосьев, что Драко и думать забыл о засаде, которую они здесь устроили. Закат разлил по полю оранжевое молоко, окрасив волосы Гермионы в огненно-рыжий. Ему бы впору сейчас отвесить ей какой-нибудь ехидный комплимент, но, как назло, ни один в голову не шёл.
— Есть хочешь? — спросил Драко, чтобы хоть как-то избавить себя от завороженного созерцания Грейнджер в этом треклятом коротком зелёном платье.
— Да не то чтобы очень, — безразлично произнесла Гермиона, смахнув пару локонов с плеча. Теперь выругнулся сам Драко, правда, про себя. «Какого драккла она такая красивая?!»
— У меня есть ржаной хлеб и тот вонючий сыр, — он стал рыться в своей суме, слишком активно и чрезмерно нервно, по его мнению, и выудил из неё завёрнутые в ткань продукты. — А вот пиво я тебе не дам.
— Не больно-то и хотелось, — фыркнув, Гермиона выхватила еду из его рук и отломила пару кусочков и хлеба, и сыра. Она с поразительным упоением начала жевать, словно это было самым вкусным, что она ела в своей жизни. Рот Драко наполнился слюной.
— Скоро стемнеет, — прокомментировал он, глядя на утопающее в линии горизонта солнце.
Гермиона угукнула и откусила кусочек сыра.
— Напомни мне, — спросила она, прожевав, — в чём конкретно заключается твой план? А то мы уже два часа тут сидим, и никаких признаков твоего дракона.
Прошептав «Агуаменти» над вынутым из сумки стаканом, Гермиона стала жадно пить воду.
— Я могу отдать себя на съедение инферналам, если эти выжженные руны на земле не запечатанный тайник. Я много их повидал, так что ни с чем не спутаю.
— Ты много болтаешь, Малфой, — в её глазах читалась усталость и желание услышать суть.
— Сказала ведьма, которая шесть лет подряд на каждом уроке болтала без перерывов. «Десять баллов Гриффиндору!», бла-бла-бла, — передразнил он профессора Спраут, радостнее всех реагировавшую на её правильные ответы. Гермиона вперилась в него испытующим взглядом, которому было сложно сопротивляться, поэтому Драко продолжил: — Все драконы любят красивых девиц, — Грейнджер усмехнулась, — так что он прилетит не только к своему тайнику, но и к своей временной невесте. Правда, у этих демонов своё понимание «невесты» — они их съедают.
— Что?! — крикнула Гермиона. — И ты говоришь мне это только сейчас?!
— Успокойся, — он силой усадил вскочившую на ноги Грейнджер. — Бежать всё равно поздно, а в сумерках я буду иметь преимущество — Пукис плохо видит в темноте.
О, как она раздражала его сейчас. Женщины в принципе бесили Драко большую часть времени, но в эти минуты даже упырь казался ему более адекватным и вполне себе разумным парнем, с которым и о жизни поговорить можно было. Тащить Грейнджер с собой было явно плохой идеей, но именно она подходила для драконьей наживки, хотя весь план был под угрозой срыва, потому что…
— Мерлин меня разорви, ты усядешься, или мне тебя Петрификусом заставить?
— Между прочим, — она горделиво выпрямилась, отряхнув траву с голых коленок (и нашла же такое коротёхонькое платье в своей волшебной котомке!), — я нечасто, знаешь ли, по сеновалам хожу, да ещё и с подозрительными личностями.
— А, — брови Драко изогнулись в притворном удивлении, — теперь я уже подозрительная личность, которая тебя заставляет делать непотребные вещи? Позавчера у водоёма ты с большой охотой просидела с этой самой личностью до самого рассвета.
На самом деле Драко не особо горел желанием обсуждать и сложившуюся ситуацию, и своё поведение два дня назад. Гермиона, очевидно, тоже не горела желанием — свой эксперимент с венком она явно провела удачно, а сам Драко, который стал его причиной, сейчас очень жалел, что вообще нацепил этот злосчастный венок и дал любопытной Грейнджер его с себя снять.
— Ты уверен, что его логово здесь? Я чувствую себя полной идиоткой, сидя в траве, как сурок.
Он готов был её расцеловать (не в первый раз, кстати) за то, что она сменила тему, но решил ограничиться глубокомысленной паузой и коротким «Да». Ну не хотелось ему в который раз повторять, что в этом городке он был далеко не впервые, что ему стоило громадных усилий во время своего преследования ни разу свою физиономию не засветить, а в разговорах с местными вести себя естественно и не привлекать к себе внимания. За долгие семь лет работы Драко часто ошибался, да что говорить: все шрамы, коих было немало, он заработал полностью по своей вине. Хотя грифону в Каледонском лесу он был даже благодарен — иного способа избавиться от уродливой отметины на левом предплечье Драко и помыслить не мог.
Где-то вдалеке каркнула стая ворон, и до того громко, что Гермиона, всё-таки усевшаяся на место рядом с ним, вздрогнула и даже буркнула ругательство, чем вызвала улыбку. Деревья за спиной шелестели о своём, покачиваясь из стороны в сторону. Звук этот настолько идеально сочетался с шорохом колосьев, что Драко и думать забыл о засаде, которую они здесь устроили. Закат разлил по полю оранжевое молоко, окрасив волосы Гермионы в огненно-рыжий. Ему бы впору сейчас отвесить ей какой-нибудь ехидный комплимент, но, как назло, ни один в голову не шёл.
— Есть хочешь? — спросил Драко, чтобы хоть как-то избавить себя от завороженного созерцания Грейнджер в этом треклятом коротком зелёном платье.
— Да не то чтобы очень, — безразлично произнесла Гермиона, смахнув пару локонов с плеча. Теперь выругнулся сам Драко, правда, про себя. «Какого драккла она такая красивая?!»
— У меня есть ржаной хлеб и тот вонючий сыр, — он стал рыться в своей суме, слишком активно и чрезмерно нервно, по его мнению, и выудил из неё завёрнутые в ткань продукты. — А вот пиво я тебе не дам.
— Не больно-то и хотелось, — фыркнув, Гермиона выхватила еду из его рук и отломила пару кусочков и хлеба, и сыра. Она с поразительным упоением начала жевать, словно это было самым вкусным, что она ела в своей жизни. Рот Драко наполнился слюной.
— Скоро стемнеет, — прокомментировал он, глядя на утопающее в линии горизонта солнце.
Гермиона угукнула и откусила кусочек сыра.
— Напомни мне, — спросила она, прожевав, — в чём конкретно заключается твой план? А то мы уже два часа тут сидим, и никаких признаков твоего дракона.
Прошептав «Агуаменти» над вынутым из сумки стаканом, Гермиона стала жадно пить воду.
— Я могу отдать себя на съедение инферналам, если эти выжженные руны на земле не запечатанный тайник. Я много их повидал, так что ни с чем не спутаю.
— Ты много болтаешь, Малфой, — в её глазах читалась усталость и желание услышать суть.
— Сказала ведьма, которая шесть лет подряд на каждом уроке болтала без перерывов. «Десять баллов Гриффиндору!», бла-бла-бла, — передразнил он профессора Спраут, радостнее всех реагировавшую на её правильные ответы. Гермиона вперилась в него испытующим взглядом, которому было сложно сопротивляться, поэтому Драко продолжил: — Все драконы любят красивых девиц, — Грейнджер усмехнулась, — так что он прилетит не только к своему тайнику, но и к своей временной невесте. Правда, у этих демонов своё понимание «невесты» — они их съедают.
— Что?! — крикнула Гермиона. — И ты говоришь мне это только сейчас?!
— Успокойся, — он силой усадил вскочившую на ноги Грейнджер. — Бежать всё равно поздно, а в сумерках я буду иметь преимущество — Пукис плохо видит в темноте.
Страница 1 из 3
