Фандом: Гарри Поттер. Зов крови — на броне драконьей полыхнуло солнце.
Добавить в моё избранное
8 мин, 27 сек 5511
— Поверить не могу, что добровольно пошла на это… — Гермиона от обиды стала, не отламывая, кусать сыр. — Ты просто использовал меня, а я — дура — поверила, что вношу какую-то лепту в поимку дракона. Ничего не изменилось.
Ну в конце-то концов, почему всякий раз, когда он охотился за бестией не один, так второй участник обязательно утверждал, что его используют? Он же не виноват, что полное раскрытие плана напугало бы её до смерти? К тому же самую важную часть Драко ей не рассказал. Тогда почему в глубине души ему было адски стыдно за утаенные подробности?
— Вот, это тебе может понадобиться, — Драко вручил ей пузырёк с лиловой жидкостью и мелкими лепестками, плававшими в ней.
— Что это?
— Dracocephalum Peregrinum.
— Змееголовник иноземный? Зачем он мне?
Чёртова Грейнджер с её неуёмным любопытством.
— Скажем так: наступит момент, когда его заживляющие свойства могут понадобиться.
— Так, всё. С меня хватит! Драко Малфой, или ты мне рассказываешь всё, или я ухожу, — весь вид Гермионы говорил о серьёзности ею сказанного.
— Грейнджер, ты без меня знаешь, что драконы любят больше всего: золото, девушек и… кровь. Чтобы его призвать, мало богатств и красавицы, нужно что-то посерьёзнее.
Гермиона ничего не сказала в ответ. В полумраке её глаза стали совсем чёрными, и читать по ним эмоции было совершенно невозможно. Достав из сумы арбалет и кинжал, Драко чуть замешкался, когда вслед за ними вынул две серебряные стрелы. Переводя взгляд с Драко на кинжал и обратно, Грейнджер схватила его за руку.
— Ты не обязан этого делать, — тихо произнесла она. — Владельца мы уже отправили в Азкабан.
— Дракон коварен, Грейнджер, и найдёт себе другую жертву, — он стал заряжать арбалет. — Думаешь, люди управляли им и заставляли красть у других богатство? Нет, это он внушал им алчность и жажду крови.
— Жертву могу принести я.
— Нет. Я свяжу его кровавым заклятьем, чтобы убить.
— А что, если он окажется сильнее? Что, если ты умрёшь?
— Ты не особо расстроишься, — улыбнулся он и протянул Гермионе ладонь. — Пойдём.
Она сжала его пальцы. Слишком сильно для человека, который не должен расстроиться из-за смерти того, кого презирал долгие годы. Небо был тёмным, как чернила, а загоревшиеся звёзды казались мелкой пыльцой, рассыпанной невидимой рукой. Руны на земле горели алым.
— Обещай мне, что убежишь отсюда сразу, как он появится.
— Нет, — уверенно выпалила Гермиона.
— Обещай, что не станешь сражаться с ним сама, если я умру.
— Нет, — повторила она.
— Грейнджер, я и без того рискую тобой сейчас, не заставляй меня накладывать Империо.
— Я умею его перебарывать, Малфой, так что не дождёшься, что я буду плясать под твою дудку.
— Ты упрямая, как баран.
— А ты наивный, как домашний эльф, если думаешь, что я брошу тебя тут умирать. Вызывай этого змея. Я как раз давно их не видела.
Тяжело вздохнув и всё-таки смирившись с её упорством, Драко вручил ей арбалет и занёс кинжал над левой рукой — вспышка боли, и из ладони заструилась кровь. Он сжал пальцы в кулак. Высвободив вторую руку из крепкого захвата Гермионы, Драко вспорол правую ладонь.
— Я тебя не брошу, Драко, — прошептала Гермиона, и снова окольцевала его уже раненную ладонь своей.
Он ощутил невероятный прилив сил от этих слов, настолько мощный, что заклинание вырвалось не громким возгласом, а криком:
— Я — хранитель знания Одина. Кровью своей вершу власть над тобой. Я — тот, кто станет твоим хозяином. Услышь мой зов и явись. Во имя злата, красоты и багровых рек. Явись. Ты, кто в пустоте времён обитает. Ты, кто создан демонической силой. Услышь меня. Подчинись воле моей. Явись, Пукис!
Алая вспышка озарила небо, разорвав его на две части, словно острый меч мягкую плоть. Гортанный рык заставил лес дрожать.
— Беги, Гермиона! — оттолкнув её от себя, Драко выхватил у неё арбалет и побежал навстречу разозлённому зверю.
Громадные головы извергали пламя, сжигая всё на своём пути. Пламя объяло пустынное поле, не оставив ни единого шанса на побег. Гермиона кричала заклинания, чтобы потушить огонь, а Драко бежал навстречу трёхглавой бестии, ощущая, как дико колотится сердце в груди. «Ещё немного, чуть ближе, ближе!»
Извиваясь, словно змея перед смертельным укусом, дракон бросился к нему и когтистой лапой попытался схватить, но Драко вовремя сделал кувырок вперёд, не избежав глубокой раны — из разодранного плеча толчками струилась кровь. Воспользовавшись моментом, он крикнул: «Инкарцеро!», вовремя достав палочку из кармана мантии, но заклинание отлетело от золотой чешуи, едва не срикошетив в самого Драко. Превозмогая боль, он понёсся вслед за драконом и сделал первый выстрел в его грудь — серебро обожгло незащищённую кожу, и змей разразился рёвом дикой боли.
Ну в конце-то концов, почему всякий раз, когда он охотился за бестией не один, так второй участник обязательно утверждал, что его используют? Он же не виноват, что полное раскрытие плана напугало бы её до смерти? К тому же самую важную часть Драко ей не рассказал. Тогда почему в глубине души ему было адски стыдно за утаенные подробности?
— Вот, это тебе может понадобиться, — Драко вручил ей пузырёк с лиловой жидкостью и мелкими лепестками, плававшими в ней.
— Что это?
— Dracocephalum Peregrinum.
— Змееголовник иноземный? Зачем он мне?
Чёртова Грейнджер с её неуёмным любопытством.
— Скажем так: наступит момент, когда его заживляющие свойства могут понадобиться.
— Так, всё. С меня хватит! Драко Малфой, или ты мне рассказываешь всё, или я ухожу, — весь вид Гермионы говорил о серьёзности ею сказанного.
— Грейнджер, ты без меня знаешь, что драконы любят больше всего: золото, девушек и… кровь. Чтобы его призвать, мало богатств и красавицы, нужно что-то посерьёзнее.
Гермиона ничего не сказала в ответ. В полумраке её глаза стали совсем чёрными, и читать по ним эмоции было совершенно невозможно. Достав из сумы арбалет и кинжал, Драко чуть замешкался, когда вслед за ними вынул две серебряные стрелы. Переводя взгляд с Драко на кинжал и обратно, Грейнджер схватила его за руку.
— Ты не обязан этого делать, — тихо произнесла она. — Владельца мы уже отправили в Азкабан.
— Дракон коварен, Грейнджер, и найдёт себе другую жертву, — он стал заряжать арбалет. — Думаешь, люди управляли им и заставляли красть у других богатство? Нет, это он внушал им алчность и жажду крови.
— Жертву могу принести я.
— Нет. Я свяжу его кровавым заклятьем, чтобы убить.
— А что, если он окажется сильнее? Что, если ты умрёшь?
— Ты не особо расстроишься, — улыбнулся он и протянул Гермионе ладонь. — Пойдём.
Она сжала его пальцы. Слишком сильно для человека, который не должен расстроиться из-за смерти того, кого презирал долгие годы. Небо был тёмным, как чернила, а загоревшиеся звёзды казались мелкой пыльцой, рассыпанной невидимой рукой. Руны на земле горели алым.
— Обещай мне, что убежишь отсюда сразу, как он появится.
— Нет, — уверенно выпалила Гермиона.
— Обещай, что не станешь сражаться с ним сама, если я умру.
— Нет, — повторила она.
— Грейнджер, я и без того рискую тобой сейчас, не заставляй меня накладывать Империо.
— Я умею его перебарывать, Малфой, так что не дождёшься, что я буду плясать под твою дудку.
— Ты упрямая, как баран.
— А ты наивный, как домашний эльф, если думаешь, что я брошу тебя тут умирать. Вызывай этого змея. Я как раз давно их не видела.
Тяжело вздохнув и всё-таки смирившись с её упорством, Драко вручил ей арбалет и занёс кинжал над левой рукой — вспышка боли, и из ладони заструилась кровь. Он сжал пальцы в кулак. Высвободив вторую руку из крепкого захвата Гермионы, Драко вспорол правую ладонь.
— Я тебя не брошу, Драко, — прошептала Гермиона, и снова окольцевала его уже раненную ладонь своей.
Он ощутил невероятный прилив сил от этих слов, настолько мощный, что заклинание вырвалось не громким возгласом, а криком:
— Я — хранитель знания Одина. Кровью своей вершу власть над тобой. Я — тот, кто станет твоим хозяином. Услышь мой зов и явись. Во имя злата, красоты и багровых рек. Явись. Ты, кто в пустоте времён обитает. Ты, кто создан демонической силой. Услышь меня. Подчинись воле моей. Явись, Пукис!
Алая вспышка озарила небо, разорвав его на две части, словно острый меч мягкую плоть. Гортанный рык заставил лес дрожать.
— Беги, Гермиона! — оттолкнув её от себя, Драко выхватил у неё арбалет и побежал навстречу разозлённому зверю.
Громадные головы извергали пламя, сжигая всё на своём пути. Пламя объяло пустынное поле, не оставив ни единого шанса на побег. Гермиона кричала заклинания, чтобы потушить огонь, а Драко бежал навстречу трёхглавой бестии, ощущая, как дико колотится сердце в груди. «Ещё немного, чуть ближе, ближе!»
Извиваясь, словно змея перед смертельным укусом, дракон бросился к нему и когтистой лапой попытался схватить, но Драко вовремя сделал кувырок вперёд, не избежав глубокой раны — из разодранного плеча толчками струилась кровь. Воспользовавшись моментом, он крикнул: «Инкарцеро!», вовремя достав палочку из кармана мантии, но заклинание отлетело от золотой чешуи, едва не срикошетив в самого Драко. Превозмогая боль, он понёсся вслед за драконом и сделал первый выстрел в его грудь — серебро обожгло незащищённую кожу, и змей разразился рёвом дикой боли.
Страница 2 из 3
