Феникс

Парень, поступивший полчаса назад, пытался убить себя, но в этом не было ничего необычного. Многие решают шагнуть за грань жизни, у каждого свои причины. Зачастую такие люди добиваются успеха, но в некоторых случаях их спасают. И знаете, что в первую очередь слышит врач?

— Зачем вы меня спасли?

Этот вопрос и задал незнакомец, которого привезли с перерезанными венами.

Медбрат Карл Спенсер растерялся. Ему еще не приходилось иметь дела непосредственно с самоубийцами, но, зная рассказы своих товарищей, он предполагал, что незнакомец спросит именно это.

— Вы пытались покончить с собой. Сейчас ваше состояние стабилизи…

— Зачем вы меня спасли? — повторил свой вопрос пациент.

Спенсер растерялся еще больше.

— Вы были при смерти. Еще немного, и вас нельзя было бы…

— Ясно, — незнакомец закрыл глаза и вроде бы уснул.

Медбрат пожал плечами и собрался уходить. Пациент был стабилен, в палате не было колюще-режущих инструментов, а окно закрывала решетка. Следить за ним не было необходимости.

— Вы думаете о том, что могло толкнуть меня на этот поступок? — раздался за спиной голос пациента.

От неожиданности Спенсер вздрогнул. Он-то думал, что самоубийца заснул. Темно-синие глаза без единой капли сонливости смотрели на него из-под темной челки, падающей на лоб.

— Я задал вам вопрос, — спокойно повторил пациент.

Спенсер опять не знал, что сказать. Ему еще не попадались такие странные люди. В конце концов он кивнул.

— Мелькнула мысль. А разве вы ответите?

— Почему бы и нет? Зависит от того, заслужите ли вы мое доверие.

Спенсер занервничал. Странный тип пугал его своим спокойствием. Он не плакал, не пытался повторить попытку, не раскаивался в содеянном — ничего, что мог бы сделать потенциальный самоубийца, решивший довести дело до конца.

Он взял карту. Мануэль Муэрте, двадцать четыре года.

— Нравится? — спросил Муэрте.

— Что именно?

— Моя фамилия. Необычная, правда?

— Э… — Спенсер замешкался. — Да, довольно необычно.

— И символично. Мои родители наградили меня смертью, — довольно произнес Муэрте.

Его состояние совершенно сбило Спенсера с толку. Он перевел взгляд на перебинтованные запястья незнакомца. Несмотря на тяжесть ранений, Мануэль Муэрте был в сознании, когда его привезли, но до сего момента не произнес ни слова. Что заставило его заговорить со Спенсером, оставалось загадкой.

— Так вы хотите знать, почему я это сделал? — снова спросил Муэрте.

«Похоже, мне придется сыграть роль штатного психолога», — невесело подумал Спенсер. Обычно такие парни отказывались рассказывать кому-то о своих проблемах, и чтобы разговорить их, требовалось немало времени — многочасовые ожидания в кабинетах с мягкими кушетками не были редкостью. Но раз этот парень сам предложил раскрыть свою душу, Спенсер был не прочь послушать и облегчить тем самым работу остальным.

— Да. Я хочу это знать, — наконец произнес он.

— Только пообещайте, что окажете мне одну услугу.

— Какую? — насторожился медбрат.

— Позвольте озвучить ее после моего рассказа. Так вы обещаете?

Спенсер задумался. Судя по спокойному виду и негромкому голосу, парень не собирался повторять попытку. Так почему бы не согласиться на его условия, какими бы они ни были?

— Хорошо. — кивнул он. — Я обещаю. Так из-за чего вы…

— Вы знаете, кто такой феникс?

— Разумеется, — пожал плечами Спенсер, хотя вопрос был более чем неожиданным. — Птица, которая сгорает…

— … а затем вновь возрождается, — кивнул Муэрте.

И замолчал. Спенсер терпеливо ждал продолжения, хотя не понимал, при чем тут мифологическая птица. Поскольку молчание затягивалось, он осторожно произнес:

— Феникс — и что дальше?

— Фениксы вынуждены сгорать в своем пламени, чтобы продолжать жить. Интересные существа, вы не находите? Терпеть невыносимую муку, зная, что это продлит тебе жизнь, — Муэрте слабо улыбнулся.

— Похоже, у них не так-то много выбора.

Глаза незнакомца сверкнули синими льдинками.

— Да. Выбора у них нет. Это-то и пугает.

— Вы о чем?

— Я — феникс.

«Господи, он еще и душевнобольной», — горько усмехнулся про себя Спенсер.

— Вижу, вы мне не верите, — улыбнулся Муэрте. — Неудивительно. Вы меня неправильно поняли. Я не хотел сказать, что я птица, как вы и подумали. Нет, я феникс, но немного иного рода.

— Что вы хотите этим сказать?

— Феникс проживает долгую-долгую жизнь, а затем сгорает. На следующий день он возрождается, стряхивает с великолепных крыльев остатки пепла и снова живет. Я бы сказал, что феникс — бессмертен.

— Не считаете ли вы себя бессмертным тоже? — нервно хохотнул Спенсер. — Вы сегодня едва не умерли.