Тмин и перец

Но дело уже было закончено, сам Шерлок умиротворенно жевал, вовсе не собираясь подгонять Джона.

— Я всё думаю: до чего удобна сыщику и преступнику эта черта в людях — сентиментальность. Они хранят улики, возвращаются за любимой игрушкой домой, где их поджидает полиция… Удивительно, как этого в себе не отсекают взрослые сознательные люди.

— Прибавь к сказанному: люди отчаянно суеверны, — хмыкнул Джон. — Уилсон всё ещё находит ошибку не в том, что он вернулся домой за барабанчиком, а в том, что сначала о своём талисмане забыл.

Они улыбнулись, Джон чуть печально, а Шерлок снисходительно. Уилсон и его барабанчик, возможно, станут еще одной их семейной легендой, а может, завтра они о нем забудут.

— Суеверие — ещё один синоним глупости, а ты не любишь разговоров о том, что мир заполонили идиоты.

— Ты так сдерживаешься ради меня, прямо настоящий подвиг! Но не стоит себя ломать, — в тоне Джона было больше иронии, чем благодарности.

Шерлок взглянул на Джона, готового рассмеяться, и промолчал. Похоже, что похвалы, на которую он по-детски набивался, не будет.

А Джон, мысль которого явно была направлена в это русло разговором об Уилсоне, спросил:

— Интересно, а какая у тебя была самая любимая игрушка?

— В разное время любимыми были разные игрушки. Мои родители не скупились.

— А что вспоминается первым?

— Мне было семь, и мне подарили «малую химическую лабораторию», отец специально ездил за ней на машине в Лондон.

… За несколько месяцев до того они с Майкрофтом зашли в букинистический магазин. Среди дешёвых потрепанных книжек, в которых брат предложил ему порыться, Шерлок наткнулся на свое сокровище. Книга манила в мир волшебства без магии, обещала чудеса в домашних условиях. Конечно, именно её Шерлок унес домой как драгоценнейшую из добыч.

И аннотация оказалась на удивление правдивой. Всего-то и пришлось взять кое-что на кухне, некоторые мелочи прикупить в аптеке, и чудеса начались. Два прозрачных раствора — на вид чистая вода — а сливаешь их вместе, и жидкость делается малиновой. Два банальных белых порошка, но смешиваешь их, капаешь воду — и бурная реакция напоминает микровзрыв: вспухает бурлящая газом масса, мельчайшие кисловатые брызги летят во все стороны, оседают везде, в том числе на губах склонившегося над блюдцем юного исследователя.

Смешно вспомнить, что эти элементарные вещи могли приводить в восторг, но приводили ведь. В конце концов, ему было всего семь лет.

Потом уже пошли более сложные «фокусы». Тайнопись молоком. «Печатная лаборатория» на желатиновой основе. Синие печати на картофеле. Можно ли было упустить такие роскошные возможности для игр в шпионов?

А ещё реакция серебряного зеркала, казавшаяся такой сложной тогда. В начисто отмытой баночке должно было произойти чудо — его обещала книга. Шерлок подогревал, растирал компоненты, смешивал, только не совсем верил. И все же сделал по инструкции, оставил в покое на ночь, а наутро получил баночку посеребрённой изнутри. Это его поразило до глубины души. Шерлок не думал, что это окажется так красиво. Смешно вспомнить, но он тогда не знал даже таких слов, как «альдегиды» и«реакция восстановления», и не понимал сначала, что за реакция произошла.

Химия вообще оказалась фантастически прекрасной. Прирученная, бытовая и просто поразительная магия!

Именно тогда химия царицей вошла в его сердце.

— Лаборатория? — удивился Джон.

— Ну, лаборатория — это громко сказано. Но в ней было три десятка настоящих пробирок, а не баночек от джема, которыми я пользовался до того. Реторта, горелка, немного химических веществ и книга с описанием рекомендованных опытов. О, это был настоящий праздник!

— Поразительно!

— Да, Джон, я весьма постоянен в своих привязанностях.

— Не в этом дело. Я думал, ты как сыщик рано начал. Но, оказывается, «рано» скорее относится к химии. Увлечься ею в семь лет, — Джон восхищенно покачал головой, — Шерлок, в этом весь ты.

Разливающееся в груди тепло от похвалы до сих пор удивляло Шерлока. Почему психологические процессы настолько примитивны и почему, понимая всю механику, он продолжает так дорожить словами Джона? Шерлок недоверчиво складывал воспоминания о похвалах и своей реакции в специальную директорию, туда, где на особом месте красовалось первое Джоново «это потрясающе», произнесенное в такси. Вот сюда же ляжет сегодняшний хороший вечер и нужные слова, произнесенные, когда Шерлок уже перестал их ждать.

— Спасибо, Джон.

После ужина Шерлок уселся на диване с книгой по криминалистике: никогда не вредно освежить знания. Только читалось так себе, Шерлок больше наблюдал за Джоном. Сначала прислушивался: вот с плеском и звяканьем Джон ополоснул посуду и сложил её в посудомоечную машину — громко хлопнула дверца.