Ледяной

Медленно шагая по первому этажу, Поттер увидел, как дверь библиотеки распахнулась, и понял, что сегодня вечером в кои-то веки удача на его стороне: в коридор шагнул сам объект его поисков собственной персоной. Поттер подобрался.

— Малфой, — негромко окликнул он. Тот повернулся, фокусируя на нём рассеянный взгляд.

— Поттер? — удивлённо констатировал он и слегка скривился. — Чего тебе?

— Нужно поговорить, — собравшись с духом, как можно нейтральнее заявил Джеймс. — Уделишь мне минутку своего драгоценного внимания?

— С чего бы? — заносчиво вопросил тот. — Иди, куда шёл. Ты не тот человек, рядом с которым я мечтал бы тратить своё время, даже ту самую «минутку»… — он резко умолк, внезапно задумавшись. Та неоформившаяся мысль, что дважды приходила в голову в субботу, снова промелькнула в сознании, и теперь он постарался её не упустить. И шокированно хлопнул глазами, впрочем, сразу же привычно беря себя в руки. — Хотя… Хорошо, Поттер, — сказал он вдруг, замирая от какого-то неясного предвкушения. — Считай, что тебе повезло. Что ты там хотел?

— Не здесь, — Поттер развернулся, топая в противоположную сторону, к коридору, ведущему в совятню — вряд ли там кто-то ошивался в такое время.

— Ты… — обернулся он к послушно пришедшему за ним в этот глухой закуток Малфою. — Не хочешь объяснить, что это было — тогда, в пятницу? — как можно невозмутимее (и осознавая, что у него это плохо получается) осведомился Джеймс.

— Понятия не имею, о чём ты, — пожал плечами тот.

— Не выкручивайся, Малфой! — повысил голос Поттер, начиная мгновенно раздражаться от высокомерного тона и выбешивающей манеры поведения слизеринского засранца. — Ты должен…

— Я никому ничего не должен, — перебил его тот, лениво растягивая слова. — В особенности — тебе.

Джеймс почувствовал, как его снова накрывает, совсем, как в тот раз. Да что же это такое — этот несносный выскочка всегда теперь будет так на него действовать, превращая его из нормального, уравновешенного человека в какого-то монстра?

— Неудачник, — насмешливо добавил Малфой, подливая масла в и без того ярко заполыхавший в Джеймсе огонь бешенства. Поттер коротко дёрнулся и неумело, почти без замаха ткнул сгоряча кулаком в ухмыляющееся лицо. Из разбитого носа потекли алые дорожки. Скорпиус резко замолчал, вскидывая руку, прижимая к носу ладонь, и поднял взгляд на Джеймса. На секунду тому показалось, что в светлых глазах скользнула минутная растерянность. Джеймс моргнул, а когда снова посмотрел, сразу понял, что морок рассеялся.

И всё же, что-то было явно не так.

Зарвавшийся сопляк, смотря на него не отрываясь, размазывал кровь по лицу, но при этом продолжал кривить тонкие губы в презрительной усмешке.

Пытается строить хорошую мину при плохой игре и «сохранить лицо»? Тогда почему он вообще позволил себя ударить и почему не защищался? Джеймс не льстил себя надеждой — драться он совершенно не умел, тогда как Малфою во всём Хогвартсе не было равных в искусстве дуэли. Он обучался этому по всем правилам с самого детства, как и положено в «приличных чистокровных семействах». По крайней мере, такие ходили слухи. Давно бы уже выхватил палочку и размазал Джеймса по стенке, разделал на ровные кусочки, сжёг бы их и развеял пепел по ветру.

Джеймс снова скользнул взглядом по разбитому носу. Всё было неправильно, нереально, по всем законам жанра они должны были сейчас сцепиться, отделать друг друга в меру своих способностей, схлопотать от профессоров наказание за потасовку, а после разойтись и больше постараться не попадаться друг другу на глаза. Но это…

Обычно вид крови Джеймс не переносил, но в эту минуту, глядя, как Малфой, отняв руку от лица, высовывает язык и демонстративно медленно проводит им по верхней губе, слизывая красные капли, Поттер почувствовал острый запах возбуждения и страха, витающий в воздухе и бьющий по мозгам.

— Это всё, на что ты способен, Поттер? — упрямо процедил Малфой, высокомерно глядя на растерявшегося Джеймса. — Слабак.

Этого уж Джеймс не стерпел. Плевать, что происходит что-то запредельное. Гадёныш нарывался, и он своё получит! Злость ударила в голову похлеще отцовского Огневиски, который он однажды, не выдержав очередных издевательств ублюдка Уотсона, стащил из бара, выхлебав почти половину, чтобы найти в нём успокоение и забыться.

Сейчас же всё было по-другому. Снова пришло знакомое ещё по пятничному инциденту чувство, будто он хищник, почуявший дичь. Это именно Малфой на него так действует? Конечно, засранец совершенно невыносим, но всё равно было очень странно. Джеймс ощутил, что окончательно звереет, теряет контроль над собой и ситуацией. Кровь вскипела, побуждая стереть наглую ухмылку с бледных губ во что бы то ни стало. Ни о чём не думая, он размахнулся и снова нанёс приличный удар дерзкому щенку в солнечное сплетение.