Ледяной

Мне надоело от тебя постоянно выслушивать, насколько неправильно я отношусь к, гм, моей жизни. Меня всё устраивает, правда. Ну, почти. — Он выдавил полуулыбку.

Лили с притворным удивлением покачала головой, приподняв брови.

— Ну, коне-ечно, — преувеличенно-понимающим тоном протянула она. — Именно поэтому ты не только совсем без друзей, но тебя ещё и регулярно колотят твои же однокурсники. Тебя ведь всё устраивает, и ничего менять ты не собираешься!

Прозвучало это уж слишком наигранно.

— Лили, — начиная раздражаться, произнёс Джеймс, — то, что я предпочитаю побольше времени проводить с родителями и мелкими братьями-сестрами, или подрабатываю в магазине, а вдобавок ко всему, предпочитаю мальчиков, я менять в себе уж точно не собираюсь.

Как будто дело было в семье или магазине.

Лили потрясла головой.

— Я и не предлагаю, но… хотя бы своё отношение к этому ты мог бы поменять…

— Лили!

— … И даже хотел бы, я знаю! Ведь даже наш непутёвый Альбус, которому крайне не везёт с девушками, и у которого лучший друг — ледяная безжизненная машина, даже он счастливее тебя!

— Нашла кого ставить в пример, — Джеймс фыркнул, скрещивая руки на груди и находя глазами брата среди слизеринцев, всё ещё стоящих на поле. — Тем более, с этим его «лучшим другом», — он сделал вид, будто его сейчас стошнит, и Лили слабо улыбнулась. — Честное слово, лучше уж так, — он ткнул пальцем в свой фингал, — чем знать, что обо мне будет беспокоиться такой человек. А, погоди, о чём это я: Малфой же и не умеет беспокоиться, он — совершеннейшая ледышка.

— Ты же его не знаешь, — упрекнула Лили.

— Того, что я знаю, мне уж точно достаточно. Да и потом, всем вокруг известно, что он бездушная сволочь, помешавшаяся на чистокровных замашках! — Джеймс непроизвольно понизил голос, хотя их и в жизни бы никто не услышал: — Знаешь, я думаю, что будь Волдеморт жив, Малфой с радостью бросил бы учёбу и присоединился к нему.

Если что-то наподобие смеси страха и отвращения у Лили на лице и промелькнуло, она поспешно от этого избавилась.

— Этого ты тоже не знаешь, — уклончиво сказала она. — Хотя вынуждена согласиться, он — не самый приятный парень. И как только Альбус с ним уживается?

Джеймс пожал плечами и проигнорировал вопрос, ответить на который не смог бы даже при большом желании, тем более, что желания и не было.

— Ладно, пойдем, может, на ужин, малявка?

Лили, при первых его словах уже шагнувшая в сторону дверей, развернулась на каблуках и показала брату язык.

Пнув ножку скамейки, на которой в ожидании расположился Скорпиус, Альбус проговорил:

— И как я только не прибил тебя на первом же курсе, а, Малфой?

От удара лежащая на скамье бита загонщика покачнулась, и он опасливо покосился на неё, точно зная, что Скорпиус к своим вещам относится с трепетным вниманием, граничащим с крайней степенью педантизма, переходящего в занудство. Тот только усмехнулся, и Поттер, криво усмехнувшись, стянул квиддичную майку и полез за своей довольно мятой рубашкой. Взглянув на неё, Скорпиус чуть брезгливо поморщился: как можно быть таким неаккуратным?

— Это был риторический вопрос или мне стоит ответить? — уточнил он, глядя, как друг с головой ныряет в шкафчик в поисках чистой пары носков.

Выбравшись на свет с таким видом, будто окунался в помойку, Альбус пожал плечами и ойкнул, уставившись на дырку в носке, выругался и принялся натягивать его, не обращая внимания на выразительный взгляд Малфоя.

— В принципе, можешь и ответить, — проговорил он, прыгая на одной ноге, — но почему-то мне кажется, что я знаю, что ты скажешь.

— А мне кажется, что вам бы лучше заткнуться и поторопиться на ужин, — посоветовал торопливо прикрепляющий к мантии значок старосты факультета Алекс Забини. — Поттер, ну же, поторопись!

Альбус скорчил ему в спину недовольную физиономию и хитро взглянул на Скорпиуса, словно спрашивая его о чем-то важном. Тот, мысленно тяжело вздохнув, приподнял одну бровь, демонстрируя положенную степень заинтересованности. Альбус взмахнул волшебной палочкой, и чистая без единого пятнышка мантия Забини покрылась странными закорючками мутного серовато-зелёного цвета. Скорпиус издал ожидаемый от него в данной ситуации смешок, походя удивляясь тому, что Альбус действительно считает подобную чепуху стоящим действием. Если пакостить — так по-крупному, а не творить бессмысленные мелочи. Впрочем, он не понимал и того, как можно в принципе считать нелепые придирки Забини чем-то, настолько заслуживающим внимания, чтобы вообще на них реагировать.

Поднявшись на ноги, он произнёс:

— Нам, вообще-то, в самом деле пора.

Альбус закатил глаза, смял квиддичную форму и, запустив пальцы в волосы, основательно взъерошил их:

— Зануда.