Ледяной

Джеймс задумчиво почесал нос и невидящим взглядом уставился на первый из пятидесяти вопросов теста по Трансфигурации. Но мысли его, однако, бродили далеко и к учёбе никакого отношения не имели.

Скорпиус его избегал. Именно избегал, по-настоящему.

Он, конечно, не валял дурака целыми днями, но Джеймсу в голову не могло прийти ни одного нормального объяснения тому, что Малфой постоянно занят и «не может». Постоянно. Значит, наверное, избегал?

И Джеймс совершенно не мог понять — почему. Ведь на последней их встрече всё было абсолютно нормально, если не сказать больше. Не мог же он настолько вывести Малфоя из себя попытками перевести их недо-отношения в нормальное русло, чтобы тот принялся сторониться его? Причём, вот таким, весьма жалким образом?

Сначала Джеймс не переживал. Ну, подумаешь, пришлось Скорпиусу засидеться за какой-нибудь Нумерологией или Чарами. У них на носу экзамены, в конце концов, заниматься тоже нужно. (И ничего, что отметки ниже «Превосходно» Малфой редко получал). К тому же, Малфой — староста, а это тоже накладывает на него определённые обязательства и отнимает кучу времени.

Но дальше становилось всё хуже.

За неделю тот ни разу не пришёл после ужина, игнорируя все его приглашения. А Джеймс ведь каждый раз ждал. Сидел, надеялся, сверля дверь глазами. Ждал и придумывал Малфою очередное оправдание, почему тот снова не появился. И Скорпиус ни разу не кивнул Джеймсу больше в коридоре. Конечно, он и раньше это не особо часто делал, но хоть какой-то зрительный контакт они устанавливали и в общественных местах. А затем Малфой за завтраком в Большом зале отогнал прочь от себя его сипуху, которую Джеймс, совсем изведясь и ничего не понимая, рискнул послать вместо школьной совы — ту он иногда отправлял раньше, почему-то опасаясь посылать письма с собственным питомцем.

К пятнице Поттер уже был на взводе, отчаявшись что-нибудь уразуметь. Что случилось? Что с Малфоем? Почему он так? Будто выбросил Джеймса из своей жизни и руки брезгливо отряхнул. Или он решил посмеяться над ним?

«Конечно, нет, болван, — пытался изо всех сил успокоить себя Джеймс. — Может, у него и отвратное чувство юмора, но так шутить он бы не стал.»

Наверное.

К своему ужасу Джеймс вдруг осознал, что хоть и пытается разгадать Скорпиуса, но, по сути, почти не знает его настоящего — совсем. Не говоря уж о том, что даже и не понимает, который он — настоящий? Тот ледышка, что невозмутимо и совершенно безэмоционально ругался с ним посреди Большого зала, или тот, который… который был так уязвим, так восхитительно дрожал в его объятиях и, кажется, терял голову от обыкновенных поцелуев? Кто из них — Скорпиус Малфой? Или они оба? Или — ни один из них? Джеймс понял, что совсем запутался, и что ещё немного — и он сойдёт с ума.

Чёртов Скорпиус Малфой!

Он словно врос в его сердце, впитался в кожу, поселился в душе. Непонятный, странный, но… не чужой? Наверное, да, раз теперь Джеймс умирал от тоски и метался раненой птицей, не зная, что придумать и как разгадать загадочное поведение своего случайного партнёра, который неожиданно стал ему ближе всех на свете. Он заставлял Джеймса вести себя как девчонка — по сотне раз придумывать, что можно было бы сказать при нормальной встрече; он заставлял всё время осторожно тянуть носом воздух, потому что казалось, что знакомый запах светлых льняных волос и тонкой кожи на шее преследует его постоянно. Он заставлял часами сидеть, таращась в одну точку, раз за разом вспоминая, воспроизводя в памяти до мельчайших подробностей их общее… «безумие»? Джеймс не очень понимал, как это называть. Да, наверное, безумие. У них просто снесло крышу. Причем, у обоих. И пусть Малфой только попробует это отрицать!

Что-то подсказывало Джеймсу, что тот и не отрицал, и именно поэтому, в том числе, сторонился его.

Нужно его, наконец, поймать, решил Джеймс. Поймать и поговорить начистоту.

«А может, и не только поговорить», — подсказало всеведущее подсознание, и Джеймс выругался, привлекая внимание однокурсников.

Боггарт, он же на Трансфигурации. И у него ещё и тест перед носом.

Джеймс поморгал и попытался сосредоточиться на задании.

Чёртов Малфой даже сейчас не мог оставить его в покое.

Поттер уныло болтался по Хогвартсу, отрешённо думая, стоит ли идти в библиотеку — над ним висело несданное эссе по Истории Магии, а тратить на него субботу точно не хотелось, — или можно было и дальше притворяться, что он совершенно свободен от дел.

Он уже собирался послать всё к Салазару и отправиться в гриффиндорскую башню и свернул за угол, как вдруг обнаружил у себя прямо перед носом Скорпиуса.

— Ой!

— Ауч, — одновременно произнесли они, и Джеймс уставился в глаза Малфоя, не сумев отвести взгляд.

Тот на несколько секунд застыл, смотря на него, как на призрак, затем моргнул и отшатнулся.

— Поттер?