Сэйдзи

— Финал сорок вторых игр за Дзюдан. Держатель титула Огата Сэйдзи Дзюдан Госэй против претендента Кураты Ацуси, седьмой дан, игра вторая, — официальным тоном произнес распорядитель. — Прошу провести нигири.

Очередная молоденькая девчонка из инсеев взбудораженно прикусила кончик карандаша и приготовилась вести запись партии. Амано-сан уселся со своим вечным истрепанным блокнотом ближе к выходу, так удобнее бегать отправлять горячие новости в редакцию. Идеально выглядящий в своем светлом костюме Огата привычным жестом поправил очки и безразлично воззрился на сидящего напротив: все тот же улыбающийся добряк Курата беззаботно потягивал чай из кажущейся крошечной пиалы, в своем мятом пиджаке и явно несвежей сорочке отчетливо смахивающий на слегка придурковатого бездомного. Но так он выглядит только до начала партии. Уж его-то этот образ не обманет — слишком хорошо он знает сегодняшнего противника.

Огата скривил тонкие губы в, как он надеялся, самой гаденькой из имеющихся в арсенале ухмылок. Судя по досаде, мелькнувшей во взгляде оппонента, ему удалось выразить свое отношение к происходящему верно: высокомерное презрение и напускное безразличие всегда были его самым надежным щитом против страха. И лучшей атакой на противника. Одновременная защита и нападение. Все как и на гобане. О, отлично! Ему играть любимыми черными. Именно черными он взял Дзюдан — свой первый титул — и сегодня у него есть хороший шанс приблизиться к его успешной защите. В очередной раз.

— Удачной игры.

— Желаю удачи.

Итак. Курата в последнее время играет весьма… оригинально и напористо. Первая партия показала, что обычный выжидательный стиль Огаты — не самое эффективное оружие против него. Надо вынудить соперника обнажить слабости и без промедления воспользоваться ими. Ну, это он умеет. То, что последнее время Огата играет осторожно, не означает, что он играл так всегда или что это его истинный стиль, как и то, что он не может быть агрессивным или изобретательным. При, кхм, излишне творческом подходе к игре появление слабых мест неизбежно, а значит, нужно лишь немного подтолкнуть соперника к совершению ошибки. Например, вот этот откровенно слабый ход Кураты, если он продолжит в том же духе — проиграет, не добравшись даже до середины тюбана.

Стоп.

Огата на миг задержал дыхание, словно погружаясь в себя, его рука с зажатым между пальцев прохладным камнем замерла на полпути от чаши к золотистому боку гобана. Что это за ход? Бесполезный заброс в пункт на нейтральной территории? Надеется расслабить и сбить с толку? Что? Что это? Время словно замедлилось, стало вязким, как густой туман поутру, окружающий мир исчез, на один удар сердца приходилась целая вечность полета мысли. Он видел. Видел следующие ходы, свои и Кураты, приводящие черных в изящную, чертовски изобретательную ловушку. Это не ошибка. Огата дернул уголком рта. Он не раз и не два играл официальные матчи с Шиндо Хикару, он видел сумасшедшую, сбивающую с толку тактику Яширо Киёхару — новых подопечных Кураты-сана. Не говоря уж о том, что регулярно просматривал кифу всех матчей «золотой молодежи». Он уверен, что никакая это не ошибка, а изощренная хитрая ловушка. Но ведь ловушка срабатывает лишь тогда, когда оппонент не успевает ее разгадать и обойти или перевернуть в свою пользу. Ухмылка его стала шире и определенно точно гаже. Он не первый год в этом мире и хорошо умеет читать игру, а потому Курата не дождется нужного ответа для того, что он задумал. Осторожность и наблюдательность еще никогда не подводили Огату, так что он просто проигнорировал кажущийся ляп соперника и в награду получил быстрый раздраженный взгляд Кураты.

Пальцы привычно перебирали холодные гладкие камни в чаше, это всегда его успокаивало; глаза напряженно следили за возникающим на доске узором — на застывшей маске лица они были единственной живой частью. Да. Вот оно. Курата забыл прикрыть брешь в своей обороне слева, увлекшись попыткой влезть на территорию Огаты. Теперь важно грамотно этим воспользоваться, чтобы противник не сразу понял, что именно задумано. Когда увидит, будет уже поздно. Сейчас Огата выигрывал около восьми моку с учетом коми. Все еще мало, но лучше, чем в предыдущей партии, надо бы аккуратно закрепить свое преимущество, пока игра не перетекла в ёсэ — долгие розыгрыши никогда не были его сильной стороной.

Черный-белый-черный-белый-черный… только два цвета ритмично сменялись перед взором, сливаясь в единое контрастное пятно, словно гротескно искаженный символ инь-ян. Мерный стук камней о древесину убаюкивал сознание, мечтающее оказаться где-то подальше отсюда в тишине и покое. Сколько уже прошло времени из положенных по регламенту часов? Тонкий ручеек боли начал пробиваться сквозь мощный заслон анальгетика — хорошо, что он принял еще пару таблеток перед игрой. На периферии зрения что-то мелькнуло, привлекая внимание: Огата поднял воспаленные глаза от собственных рук и вдруг осознал, что последние ходов…