Сэйдзи

Его собственный матч этого тура против Кувабары-черт-его-дери-Хонъимбо состоится послезавтра в Саппоро. Надо побеждать старика, хоть это и непросто, однако Огате непременно нужна четвертая победа — в этом году он должен стать претендентом на титул — а оставлять все решаться в партии с Акирой ему не хотелось.

— Огата-сэнсэй! — чуть удивленный незнакомый голос окликнул его из темноты коридора.

— Очи-кун, если не ошибаюсь? — невысокий паренек в больших круглых очках вошел в зал и утвердительно кивнул, поджав губы. — Что вы делаете здесь в такой час?

— Возвращаюсь из архива кифу. Огата-сэнсэй… — Очи поджал губы еще сильнее, так, что стал похож на злобного воробья, — могу я… могу я просить позволения посещать ваши учебные семинары?

Оттарабанил на одном дыхании, очевидно, просьба далась ему с большим трудом. И почему вдруг — именно к нему? Да, Огата действительно продолжал проводить учебные семинары, к которым присоединились почти все ученики Тойи Койо после ухода последнего, но это тянулось словно автоматически, как дань учителю или повинность, камнем висящая на шее. Как, впрочем, и все остальное в его жизни.

Очи… тот профи, который сдавал экзамен вместе с Шиндо, завершив его всего с двумя поражениями. Вроде бы, Акира-кун именно о нем как-то обмолвился, что тот достаточно сильный игрок. Странно, но турнирная сетка еще ни разу не сводила Огату с ним в очном поединке. Или он просто не помнит? Что ж, в любом случае, это может быть интересно, новая информация для размышления точно займет его на какое-то время и отвлечет от ежедневного самоедства.

— Как насчет партии прямо сейчас? — Огата фирменно ухмыльнулся, указывая рукой за спину, туда, где застыли в ожидании пузатые чаши на гобанах. — Хочу для начала оценить ваш уровень.

— Как вам будет угодно, Огата-сэнсэй, — да он прямо-таки скрипел зубами! Зачем проситься на занятия, если тебе это настолько поперек горла?

Пройдя к ближайшему гобану, Огата неспешно опустился на колени, ощущая возвращающуюся усталость. С удивлением он отметил, что не чувствует головной боли — абсолютно.

— Нигири! — Очи тем временем оглушительно треснул черным камнем по поверхности доски. Огата чуть поморщился от резкого звука, поправил очки на переносице и неторопливо зачерпнул горсть белых — девять. Сегодня он «учительствует».

Едва заметно кивнув головой, Очи, не задумываясь, — или страшась передумать? — поставил комоку в левый нижний, довольно традиционное начало. Огата криво улыбнулся уголком губ и равнодушно уронил белый камушек в правый угол в хоси, у него была собственная идея розыгрыша фусэки в этой партии. Не сговариваясь, они оба выбрали весьма быстрый темп, Очи напористо атаковал любой попадающийся на глаза уязвимый участок на территории противника, безоглядно вползая в расставленную Огатой ловушку, однако при этом успел оттяпать два угла и практически полностью вытеснить белых с левой стороны — неплохо, с учетом возраста и отсутствия форы. Что-то остановило Огату от того, чтобы следующим десятком ходов загнать Очи в безвыходное унизительное положение. Не донеся очередной белый гоиси до поверхности доски, он аккуратно опустил камень обратно в чашу.

— Спасибо, достаточно, — Огата задумчиво потер кончик носа и привычным жестом поправил очки. Очи практически зеркально отразил это его движение. — Хорошая атакующая игра, Очи-кун. Приходи на следующий семинар в понедельник.

— Благодарю, Огата-сэнсэй, — Очи поклонился и принялся методично складывать камни в чаши, отделяя черные от белых.

Казалось, он наконец успокоился и взял себя в руки, но Огата чувствовал, что это спокойствие показное. Очи напоминал ему себя самого в бытность инсеем — та же жажда победы над каждым противником, та же напористость и сила в игре, та же несгибаемая болезненная гордость. Да, мальчишка силен, и потенциал есть. Но… в отличие от него самого все это в Очи как-то слишком: чрезмерно увлечен целью победить, чересчур академично и математически просчитывает свои ходы, очень прямолинейно действует, даже в ситуациях, где лучше было бы мягко пойти на хитрость; как следствие, слишком предсказуемым и открытым для оппонента становится сам. Как будто торопится закончить партию, стремится своей силой и напором напугать противника. Это может сработать с любителями и новичками-инсеями, но не с профессионалами высших данов. Огата всегда — всегда! — пользовался слабостями и ошибками противников, он старался выискивать малейшие оплошности и заставлять их работать на себя, при этом играл осторожно и бил наверняка. Именно потому большинство выигранных им партий заканчивались по сдаче, без подсчета территории. Но… что-то в этом Очи было, что роднило его с Огатой. Какое-то отчаянное желание доказать, что он, именно он и никто другой — лучший.

Еще долго перед сном Огата прокручивал в сознании эти мысли, навязчивый образ Очи лез в голову, не давая заснуть. Он тоже выглядел в глазах окружающих вот так?