Сэйдзи

Агрессивно, напористо и… смешно?

Партия третья: Огата-сан. Друг

Серый тусклый рассвет, зародившись где-то на востоке, неотвратимо наползал на Токио, принося с собой суету нового дня. Комната постепенно обретала привычные очертания, выступая из мрака ночи знакомыми углами и стенами, свесившимся со спинки стула теплым халатом и мерцающим аквариумом. Огата пролежал всю ночь без сна, уставившись в потолок остекленевшим, ничего не замечающим взглядом. Аккуратный столбик седого пепла упал с потухшей сигареты, зажатой в нервных пальцах, пачкая белое одеяло. Горка искалеченных окурков скопилась в большой пепельнице на прикроватной тумбочке. Мысли, тяжелые, как старинные гобаны, и ускользающие, как только что вымытые камни, незаметно переползли с Очи-куна на него самого. На собственное… одиночество.

У него нет и никогда не было желания завести семью — жену, детей. Он просто не видел в этом смысла, ведь что они смогли бы понять в его жизни? В его стремлении стать выше, сильнее, превзойти всех, быть лучшим из лучших. Что понимала Тойя Акико в жизни своего мужа или сына? Ни-че-го. Огата был уверен в этом абсолютно — он просто неоднократно наблюдал, с какой глуповатой растерянностью она смотрит на обсуждающих очередной интересный ход игроков, собравшихся в ее доме. Жениться ради того, чтобы приходить в прибранный дом к готовому ужину? На это вполне сойдет домработница. В нагретую постель — любовница или, на крайний случай, всегда есть профессионалки.

Все его мимолетные интрижки существовали от силы пару недель, максимум несколько месяцев, и нужны были исключительно для временного избавления от общества самого себя и банальной скуки. Ни одна из этих девушек не смогла бы понять его жизнь, жизнь го-профессионала вообще мало кто мог бы понять, кроме такого же профи. Искать жену среди женщин-игроков никогда не приходило Огате в голову — они ведь даже не противники, так, небольшие помехи на пути к цели: ни одна женщина в мире го еще не поднялась до высшего уровня.

А что он сможет дать сыну или дочери, кроме своей любви к го? Что если его дети не пойдут по стопам отца, как сделал Акира, а будут интересоваться домоводством или баскетболом? Как он сможет поддерживать это увлечение, как он сможет быть отцом, в конце концов? Его постоянные разъезды по стране и за ее пределы, матчи, официальные и не очень, фестивали и прочие связанные с карьерой профи занятия требуют все внимание без остатка. Пытаться разорвать себя между семьей и смыслом жизни — глупо. Понятно же, что тут победит.

У него никогда не было друзей. В детстве существовали одноклассники, соседи, приятели. А с тех самых пор, как Огата Сэйдзи в тринадцать лет отправился сдавать свой про-экзамен и начал долгий путь к цели, он узнал, что друзей в мире профессионалов нет и быть не может. Есть только противники, соперники, даже враги, которых нужно обойти, обогнать по пути наверх. Нельзя испытывать дружеских чувств к своим оппонентам, это порождает жалость, если «друг» слабее тебя, и зависть — если он сильнее. И то, и другое неконструктивно для игры. Жалость расслабляет и внушает излишнюю самоуверенность, зависть злит и не дает мыслить хладнокровно, а эмоциям в матче, особенно турнирном, совершенно точно не место. Дружить с обычными людьми, не живущими го? Смешно. Что могут дать ему тупые обыватели, чьи интересы вертятся вокруг покупки дивана или нового телевизора? Его жизнь — это го, его мир — мир профессионалов и любителей. Все его отношения с людьми всегда строились только вокруг игры.

Тойя Койо-сэнсэй совершенно точно не мог считаться другом. Отцом, наставником, тем, кого следовало превзойти, примером, а в самом начале — почти божеством. Разве можно дружить с богами? Ответ на столь глупый вопрос известен даже маленьким детям.

Курата? Слишком шумный, слишком показушный, вечно перспективный и чрезвычайно надоедливый. Он вызывал только царапающее раздражение, сродни першению в простуженном горле, и даже немного отвращение. Пухлая лепешка лица, улыбка во все зубы до самых ушей и цепкий хитрый взгляд голодной лисицы. Вечно испачканные в туши пальцы, так и норовящие вывести очередной автограф на любой пригодной для письма поверхности, и явно превышающий по количеству децибел норму голос. Посмешище. А в данный момент этот клоун — его соперник в борьбе за титул. Определенно, записать Курату в разряд друзей никогда бы не пришло Огате в голову.

Пожалуй, наиболее близким к категории «друг» в его жизни был Акира-кун. В маленьком сынишке учителя Огата видел самого себя: как он учился держать камни, как внимательно следил за рисующимся узором, как слушал объяснения и задавал правильные вопросы. У него тоже не было друзей-сверстников, способных понять и оценить талант Акиры, разделить его любовь к вечной игре, стать достойным соперником. Огата прошел через это — непонимание, насмешки, изоляцию — и отчасти даже понимал желание Тойи-младшего этих самых друзей обрести.