Сэйдзи

Ашивара приходил посмотреть все титульные игры Огаты, проводящиеся в Киине, если у него самого в этот день не было матча, и вроде бы даже искренне радовался его победам, чуть ли не больше него самого. Это было бы совсем странно, если бы он не делал почти все то же самое для кучи своих знакомых профессионалов.

А еще Ашивара был тем, по сути — единственным, кто всегда спокойно смотрел ему прямо в глаза. Без страха, без подобострастия и угодливости, без ненависти, без осуждения или снисходительности. Даже после сомнительных выходок Огаты Ашивара продолжал общаться с ним как ни в чем не бывало, с той же вечно раздражающей дружелюбностью и предупредительностью. Словно ничто на свете не могло его задеть. Что это? Отсутствие самолюбия и профессиональной гордости? Или здравая оценка собственных возможностей? Тактический ход, позволяющий подобраться ближе к Огате, усыпив бдительность последнего, и обойти на крутом вираже? Нет. Глупость. Ашивара — как открытая добрая книга. Огата знал его истинную силу игрока, знал, что тот абсолютно не честолюбив и не стремится стать выше всех в мире; его, видимо, полностью устраивало быть учителем, вести семинары для инсеев и комментировать открытые партии профессионалов. Огата этого не понимал, но каждому свое — может, Ашиваре действительно просто нравилось общаться с ним? Мысль оказалась неожиданной и непривычной. Оттого абсолютно неправдоподобной.

Среда, тем временем, окончательно вступила в свои законные права, осветив ярким солнечным светом мрачную нору Огаты. Сегодня ему предстояло лететь в Саппоро, именно в этом несчастливом для Огаты городе должна была состояться партия против Кувабары-сэнсэя, снова. Однако рейс вылетал поздно вечером, утро же оставалось свободным. Он угрюмо выполз из скомканного одеяла, смахнул пепельницу, выругался и, привычно проигнорировав настойчиво сигнализирующий о сообщении автоответчик, отправился в ванную — поспать не удалось, так может хоть горячий душ расслабит донельзя напряженные нервы.

Конечно, он мог бы попытаться выспаться днем, коль скоро ночь прошла без сна, но Огата чувствовал, что из этой затеи ничего дельного не выйдет. Потому решил и сегодня съездить в «Мурасакидзуи», несмотря на то, что ни одной учебной партии в расписании не стояло, однако повод был — зеленый чай Ичикавы-сан являлся еще одним проверенным спасительным средством для разыгравшихся нервов.

— Огата-сан! Огата-сан! Как хорошо, что я вас встретил! — не успел Огата открыть дверцу машины, как перед ним возник именно тот, о ком он думал, — так недолго и поверить в сверхъестественное — Ашивара излучал одновременно привычный позитив, затмевая даже скромное весеннее солнце, и непривычную серьезность, вносящую диссонанс в его образ. — Мне необходимо поговорить с вами.

— Ашивара, — он слегка поморщился от стрельнувшей в висок боли, вызванной громким голосом. — Это срочно? Я немного не в форме сегодня для каких-либо разговоров. Может, перенесем на выходные, после матча с Кувабарой-сэнсэем?

— Я очень извиняюсь, Огата-сан, но завтра утром у меня самолет в Китай — там тестируют компьютер, который будет играть в го как человек. Вернусь только через две недели, а разговор не терпит отлагательств.

— Что ж, тогда предлагаю хотя бы переместиться в более спокойное для беседы место. Я еду в «Мурасакидзуи», — он махнул рукой в сторону пассажирского сидения, полагая, что Ашивара поймет его правильно.

Сразу две противоречащих друг другу эмоции начали борьбу за внимание Огаты: любопытство и раздражение. Что такого важного и срочного мог рассказать Ашивара, что не терпело две недели до его возвращения? Они не были настолько близки, чтобы их связывали какие-то личные разговоры, значит, тема связана с го. Его раздражал собственный интерес к происходящему, бодрость Ашивары и весь этот день, неделя, год — жизнь. Переведя селектор коробки передач в режим движения и выжав педаль газа до упора, Огата сорвался с места, мстительно хмыкнув на испуганный вскрик вжавшегося в сидение Ашивары. Он любил скорость. Когда воздух со свистом проносился мимо, расправляя крылья за спиной и выдувая из головы всяческий ненужный мусор. Однако сегодня даже скорость не спасала — отвлечься от проблем не удавалось.

Заняв свой любимый столик в салоне и вымученной улыбкой поприветствовав Ичикаву-сан, Огата воззрился на сидящего напротив Ашивару, ожидая начала разговора.

— Огата-сан, я знаю, ты не особо жалуешь всяческие фестивали и турниры вне профессионального сообщества, и ты не очень-то любишь детей, но… у меня есть мысль создать школу. Школу для маленьких детей, чтобы учить их го, — при этих словах брови Огаты удивленно поползли вверх, он начал догадываться, что именно от него нужно Ашиваре, но не мог в такое поверить, — так вот, я бы хотел позвать тебя, Огата-сан, иногда читать лекции в этой школе и проводить показательные партии — со мной или другими приглашенными профессионалами, делиться опытом…