Всего лишь месяц

Лестрейндж сидел в саду, на качелях, как ночью. Только теперь на его груди спал Тедди. Тонкс остановилась, не зная, то ли благодарить, то ли ругаться… то ли просто любоваться довольным и расслабленным видом обоих.

Лестрейндж, видимо, ее не заметил — судя по тому, что продолжил, страшно фальшивя, напевать:

— Пройдут года, но я вернусь

К тебе, о моя Анна!

Пожалуй, больше всего ее удивила сама песня: насколько Тонкс было известно, магловская.

Но вот он замолчал, и она осторожно приблизилась:

— Послушайте… зачем?… Нет, спасибо, конечно, но…

— Решил дать тебе выспаться. А то ведь и правда свихнешься, а переезжать с тобой в Мунго мне хочется не больше, чем тебе со мной в Азкабан.

— Понятно… Всё как всегда: обеспечиваете себе комфортное существование. Чего еще ждать от слизеринца? — усмехнулась она, присаживаясь рядом на корточки. Помолчала, а потом любопытство все же пересилило: — Я знаю вашу песню! Мне ее в детстве папа пел. А вам-то она откуда известна?

— Откуда и тебе, — коротко ответил он. Перехватил ее удивленный взгляд и уточнил: — от моего папы, само собой.

— Не знала, что в вашем семействе увлекаются магловским фольклором.

— А она и не магловская. В какой-то мере, это часть семейной истории…

Он снова замолчал, и Тонкс не выдержала:

— Расскажете?

— Почему бы и нет? «Джона-Чужеземца», о котором тут поется, на самом деле звали Джонатан Лестрейндж… Один из моих предков, да… В восемнадцать лет разругался с семьей, запретившей ему жениться на любимой девушке-сквибе. Нанялся на магловский корабль, а тот оказался военным. Перед решающим сражением юный Джонатан запаниковал и не придумал ничего лучше, чем вызвать бурю, потопившую большую часть неприятельского флота.

— Но ведь магам нельзя вмешиваться в дела маглов! По-моему, после такого вашему предку была одна дорога: в Азкабан!

— Думаю, он тоже это понимал. И предпочел другую. Джонатан не стал ждать решения Совета Магов, отдал палочку на хранение лучшему другу и занялся тем, что умел делать без магии. Двадцать лет проплавал вдали от английских берегов, надеясь однажды вернуться к своей Анне… Ну, ты песню тоже знаешь. А в один прекрасный день появился в родительском поместье, безмерно богатым. Старшие братья к тому времени умерли, так что проблем с восстановлением в правах не было.

Тонкс усмехнулась:

— Похоже, Лестрейнджи во все времена были чокнутыми придурками.

— Точно. Так же, как и Блэки.

— А она… Анна… Она его дождалась? — против воли голос дрогнул. А Тонкс еще считала, что ни капли не сентиментальна!

— Она умерла примерно за год до его возвращения.

— Ой… но…

Заворочался Тедди, и Лестрейндж передал его ей. Поднялся, ушел в дом. Сыну, похоже, не понравилось, что его так бесцеремонно убрали с нагретого местечка, захныкал. Тонкс печально улыбнулась:

— Не привязывайся к нему. Это тебе не папа. И вообще он здесь ненадолго…

Пьяница-мать и прочие семейные беды

— Миссис Люпин, мне нужно с вами поговорить!

Тонкс обернулась: точно, Перкинс. Но о чем же он хочет… М-да, судя по мрачному виду — ни о чем хорошем.

Предчувствия Тонкс почти не обманули, разве что оказались слишком оптимистичными.

— Что?! Нет, этого быть не может! Профессор Перкинс, но как же так?! Вы не можете так просто сдаться! Вы же целители, вы должны найти выход!

— Миссис Люпин, мы искали его достаточно долго. Обычно пациент признается безнадежным, если положительной динамики не наблюдается в течение месяца. Чтобы признать таковыми, скажем, Лонгботтомов, нам когда-то хватило недели. Вашему мужу мы пытались помочь три месяца, вызывали консультантов, использовали различные комбинации зелий и заклинаний. Тем не менее, пришлось признать свое поражение.

— Нет… Только не в сорок девятую! — Тонкс поймала себя на том, что кричит во весь голос, но было уже плевать. — Оттуда ведь не выходят, вы сами знаете!

— Миссис Люпин! — похоже, Перкинс начал терять терпение. — Да прекратите вы скандал! Вашему мужу может помочь только чудо… Как было в случае Рабастана Лестрейнджа, — с этими словами Перкинс уставился на нее, но Тонкс спокойно выдержала его взгляд. — Вообще странно вышло тогда: у нас чуть магические датчики не зашкалили возле его кровати… А ведь в Мунго запрет на постороннюю магию, здесь могут колдовать только те, с чьих палочек снято ограничение… Необычное явление, согласитесь?

Тонкс рассеянно кивнула, она сейчас думала о другом.

— Доктор Перкинс, пожалуйста! Дайте мне одиннадцать… Нет, двенадцать дней!

— И что тогда произойдет?

— Чудо.

— Чудес не бывает, миссис Люпин. Нам ли, волшебникам, этого не знать? А если они и случаются, то с кем-нибудь другим, вроде «бывшего школьного друга моего четвероюродного кузена».