Фандом: Гарри Поттер. «Не умеешь — не берись»? О старинных ритуалах, усталости и надежде. И — само собой — о любви.
Добавить в моё избранное
87 мин, 52 сек 18449
Упала в кресло, прикрыла глаза. Басти присел рядом:
— Что с тобой? А где твой… Что случилось?
— Потом расскажу, — вздохнула она. — А вообще — все замечательно! Мой муж спит со Снейпом, я сплю с беглым преступником, и…
— И?
— У нас осталось всего три дня!
— Так не будем терять время, — прошептал Басти, притягивая ее к себе.
— У нас осталась последняя ночь! — трагическим тоном заявила Тонкс, едва открыв глаза. — Последняя, Басти!
— Уверена? — улыбнулся он.
— Конечно, — она взглядом указала на календарь на стене, где до «финиша» оставалась не вычеркнутой только одна клеточка.
Басти внимательно посмотрел — не на календарь, на Тонкс, будто пытался что-то прочесть на ее лице. Вздохнул, сказал: «Ясно», — и принялся одеваться.
И тут на подоконник плюхнулась толстая сова.
— Рем очнулся! — завопила Тонкс, отвязав от ее лапы пергамент и пробежав глазами несколько слов в нем. — Я к нему! Мама! — крикнула в глубину дома. Ответа не послышалось, и она обернулась к Рабастану: — Басти, побудешь с Тедди?
— А у меня есть выбор?
— Нету, — рассмеялась она. Послала ему воздушный поцелуй и аппарировала.
Не помнила, как взбежала на пятый этаж. Толкнула дверь палаты… Снейпа там не оказалось («Мелочь, а приятно» — мелькнуло в мыслях). Рем сидел в кровати и, видимо, завтракал. Или просто ковырял ложкой в банке с чем-то малиновым. Увидел ее, сперва обрадовался, а потом будто тень на лицо набежала.
Тонкс и сама смутилась, застыла у двери, не зная, что сказать.
— Дора… — А сам смотрит в сторону, ну прямо как тогда, когда рассказывал ей сказки о невозможности для оборотня создать семью. Вместо того, чтобы честно сказать: «Я люблю этого сальноволосого урода и хочу быть с ним!» — Дора, я не хотел, чтобы так получилось, поверь! Я бы никогда не бросил тебя и Тедди!
Она улыбнулась, присела рядом:
— Я знаю, Рем. Но… понимаешь… Я бы сама тебя бросила рано или поздно. И мне было бы ужасно стыдно. Зато теперь хорошо! Наверное, мама права — я не умею долго любить. А тебе нужен тот, кто умеет.
— Значит, ты не сердишься?
Она помотала головой, и тогда Рем впервые улыбнулся: свободно, как человек, сбросивший тяжелый груз. И ей тоже стало хорошо и свободно. Рассказывала ему о Тедди, о Гарри с друзьями — и не официальную версию, а то, что увидела, когда навещала их. Болтала и смеялась до тех пор, пока не пришла целительница и не выгнала ее из палаты, заявив, что пациенту нужен покой.
— Тедди, наверное, и не вспомнит меня, — сказал Рем на прощание. — Ему ведь всего неделя была, когда я… исчез.
— Хочешь, завтра приду вместе с ним?
— Очень! — расплылся в улыбке Ремус.
В последнюю ночь они с Басти не заснули ни на минуту. В перерывах лежали, обнявшись, Тонкс гладила его по спине, плечам… Запоминала.
Потому что еще три часа…
Два…
Меньше часа…
Рабастан поднялся, начал одеваться. Бросил через плечо:
— И тебе советую. А то неудобно будет перед коллегами из аврората.
Тонкс потянулась за палочкой (специально вчера положила поближе). И, само собой, не нашла.
— Да здесь она, здесь, — усмехнулся Рабастан. — Сядь! — прошипел, стоило Тонкс пошевелиться. Вытащил из шкафа, не глядя, джинсы и футболку, швырнул ей.
— Давно ты догадался?
— Когда ты сказала про последнюю ночь. И лицо у тебя при этом было такое… Будто ты со мной уже попрощалась.
— И ты все равно… занимался со мной любовью?
— Почему бы не получить удовольствие напоследок?
— Вот оно как, — почему-то его слова прозвучали настолько обидно…
— Что это будет? — спросил он. — Антиаппарационный щит? Перекрытые камины?
— Все сразу.
— Во всем доме?
— Да.
Прошелся по комнате, потом резко обернулся к ней:
— И почему я думаю, что ты врёшь? Не может быть, чтобы никакого выхода не осталось, — и вдруг рявкнул, наставив на нее палочку: — Как отсюда убраться?
Она опустила голову:
— Никак.
— Врёшь! Камины, по крайней мере, должны были оставить — на всякий случай.
— Камины не перекрыты, но у всех только один пункт назначения.
— Азкабан?
— Зачем так сразу? Камера предварительного заключения при аврорате.
— Спасибо, — отвесил он шутовской поклон. — Так намного лучше, конечно!
Снова прошелся по комнате.
— Но почему, почему ты это сделала?!
— Потому что, — Тонкс старалась говорить как можно спокойней, но голос все равно дрожал, срывался. — Как бы я… не относилась к тебе… С точки зрения закона ты — преступник. И степень твоей вины должен определять Визенгамот. А моя задача, как аврора, предоставить ему эту возможность…
— О-о, Мерлин, с кем я связался!
— Что с тобой? А где твой… Что случилось?
— Потом расскажу, — вздохнула она. — А вообще — все замечательно! Мой муж спит со Снейпом, я сплю с беглым преступником, и…
— И?
— У нас осталось всего три дня!
— Так не будем терять время, — прошептал Басти, притягивая ее к себе.
— У нас осталась последняя ночь! — трагическим тоном заявила Тонкс, едва открыв глаза. — Последняя, Басти!
— Уверена? — улыбнулся он.
— Конечно, — она взглядом указала на календарь на стене, где до «финиша» оставалась не вычеркнутой только одна клеточка.
Басти внимательно посмотрел — не на календарь, на Тонкс, будто пытался что-то прочесть на ее лице. Вздохнул, сказал: «Ясно», — и принялся одеваться.
И тут на подоконник плюхнулась толстая сова.
— Рем очнулся! — завопила Тонкс, отвязав от ее лапы пергамент и пробежав глазами несколько слов в нем. — Я к нему! Мама! — крикнула в глубину дома. Ответа не послышалось, и она обернулась к Рабастану: — Басти, побудешь с Тедди?
— А у меня есть выбор?
— Нету, — рассмеялась она. Послала ему воздушный поцелуй и аппарировала.
Не помнила, как взбежала на пятый этаж. Толкнула дверь палаты… Снейпа там не оказалось («Мелочь, а приятно» — мелькнуло в мыслях). Рем сидел в кровати и, видимо, завтракал. Или просто ковырял ложкой в банке с чем-то малиновым. Увидел ее, сперва обрадовался, а потом будто тень на лицо набежала.
Тонкс и сама смутилась, застыла у двери, не зная, что сказать.
— Дора… — А сам смотрит в сторону, ну прямо как тогда, когда рассказывал ей сказки о невозможности для оборотня создать семью. Вместо того, чтобы честно сказать: «Я люблю этого сальноволосого урода и хочу быть с ним!» — Дора, я не хотел, чтобы так получилось, поверь! Я бы никогда не бросил тебя и Тедди!
Она улыбнулась, присела рядом:
— Я знаю, Рем. Но… понимаешь… Я бы сама тебя бросила рано или поздно. И мне было бы ужасно стыдно. Зато теперь хорошо! Наверное, мама права — я не умею долго любить. А тебе нужен тот, кто умеет.
— Значит, ты не сердишься?
Она помотала головой, и тогда Рем впервые улыбнулся: свободно, как человек, сбросивший тяжелый груз. И ей тоже стало хорошо и свободно. Рассказывала ему о Тедди, о Гарри с друзьями — и не официальную версию, а то, что увидела, когда навещала их. Болтала и смеялась до тех пор, пока не пришла целительница и не выгнала ее из палаты, заявив, что пациенту нужен покой.
— Тедди, наверное, и не вспомнит меня, — сказал Рем на прощание. — Ему ведь всего неделя была, когда я… исчез.
— Хочешь, завтра приду вместе с ним?
— Очень! — расплылся в улыбке Ремус.
В последнюю ночь они с Басти не заснули ни на минуту. В перерывах лежали, обнявшись, Тонкс гладила его по спине, плечам… Запоминала.
Потому что еще три часа…
Два…
Меньше часа…
Рабастан поднялся, начал одеваться. Бросил через плечо:
— И тебе советую. А то неудобно будет перед коллегами из аврората.
Тонкс потянулась за палочкой (специально вчера положила поближе). И, само собой, не нашла.
— Да здесь она, здесь, — усмехнулся Рабастан. — Сядь! — прошипел, стоило Тонкс пошевелиться. Вытащил из шкафа, не глядя, джинсы и футболку, швырнул ей.
— Давно ты догадался?
— Когда ты сказала про последнюю ночь. И лицо у тебя при этом было такое… Будто ты со мной уже попрощалась.
— И ты все равно… занимался со мной любовью?
— Почему бы не получить удовольствие напоследок?
— Вот оно как, — почему-то его слова прозвучали настолько обидно…
— Что это будет? — спросил он. — Антиаппарационный щит? Перекрытые камины?
— Все сразу.
— Во всем доме?
— Да.
Прошелся по комнате, потом резко обернулся к ней:
— И почему я думаю, что ты врёшь? Не может быть, чтобы никакого выхода не осталось, — и вдруг рявкнул, наставив на нее палочку: — Как отсюда убраться?
Она опустила голову:
— Никак.
— Врёшь! Камины, по крайней мере, должны были оставить — на всякий случай.
— Камины не перекрыты, но у всех только один пункт назначения.
— Азкабан?
— Зачем так сразу? Камера предварительного заключения при аврорате.
— Спасибо, — отвесил он шутовской поклон. — Так намного лучше, конечно!
Снова прошелся по комнате.
— Но почему, почему ты это сделала?!
— Потому что, — Тонкс старалась говорить как можно спокойней, но голос все равно дрожал, срывался. — Как бы я… не относилась к тебе… С точки зрения закона ты — преступник. И степень твоей вины должен определять Визенгамот. А моя задача, как аврора, предоставить ему эту возможность…
— О-о, Мерлин, с кем я связался!
Страница 24 из 26
