Всего лишь месяц

Буквы расплылись, завертелись кроваво-черным водоворотом, и Тонкс с ужасом поняла, что ее сейчас затянет туда, и она…

Видение пропало так же внезапно, как началось. Тонкс помотала головой, отгоняя остатки кошмара:

— Надо же, привидится всякое! Еще и выброс магии, кажется, случился. Прямо как в пять лет! Нет уж, проводить в таком состоянии ритуалы — себе дороже. Отдохнуть, успокоиться, дождаться полнолуния… Тогда и попробую снова. У меня получится, Рем, обещаю! У меня обязательно получится! — заверила она мужа, поднимаясь. — Только подожди немного, ладно?

Очень хотелось зайти к Гарри, но решила повременить: чувствовала себя неважно. Обычная после выброса магии слабость почему-то оказалась слишком сильной. Даже аппарировать не решилась, попросила у регистраторши портключ. Элис смерила Тонкс недоверчивым взглядом, но статуэтку мага в зеленой мантии поставила на стойку без возражений.

— Адрес?

Тонкс продиктовала.

— Одно перемещение в заданном направлении, — предупредила Элис. — Вернете совиной почтой до… А-а, вы же все равно сюда каждый день ходите, завтра и принесете.

Вечер прошел без каких-либо волнений, даже с мамой умудрилась не поссориться.

Поужинала — бутербродами, как и все последние месяцы. После смерти отца мама совсем перестала готовить, зато за порядком следила с каким-то маниакальным упорством, выговаривая дочери за каждую оставленную в неположенном месте вещь.

А ночью Тонкс проснулась оттого, что задыхается. Села в кровати, судорожно пытаясь втянуть в легкие хоть немного воздуха… Вроде, отпустило.

Захныкал Тедди, покормила его, укачала.

Снова вернулась к себе. Голова кружилась так, что каждый шаг давался с трудом. По спине лился холодный пот, все плыло перед глазами…

Страх оставаться одной выгнал ее из спальни в гостиную. Пыталась разжечь камин, но не смогла вспомнить, куда дела палочку. Сжалась на коврике возле него, пытаясь хоть как-то согреться.

Снова заплакал сын… Или ей показалось? Или это она сама всхлипывает, трясясь и поскуливая?

— Нимфадора! Нимфадора, что с тобой?!

Прямо перед ней — такие знакомые темные глаза, огромные, испуганные… Белла? Но чего она боится?

Сама Тонкс вдруг успокоилась. Это ведь неизвестность пугает, а когда точно знаешь, что с тобой происходит, уже не страшно.

— Я умираю, — объяснила склонившейся к ней матери. — Все будет хорошо…

Наконец-то вспыхнул огонь в камине и сразу же окрасился зеленым.

— Приемный покой больницы Святого Мунго! — услышала, теряя сознание.

Первая ночь

— Целитель Пай, а давление бывает семьдесят на пятьдесят? — было первым, что Тонкс услышала.

— Бывает, но редко и очень недолго, — насмешливый голос. — Проверь еще раз: кажется, она в себя пришла. Понадоблюсь — вызывай без раздумий, а не как вчера. Я не Перкинс, ворчать не буду.

Послышались шаги — видимо, целитель уходил.

— Что со мной было? — спросила Тонкс у сестры. Та сперва отмахнулась: как раз водила над ее телом палочкой и считывала показания, а потом буркнула: — Не знаю, вас не в мою смену привезли. — Заглянула в бумаги: — Вот! «Длительный обморок неизвестной э-э-э… чего?» Слово какое-то непонятное.

— Да не важно, чего. Как тут у вас выписываются? Мне домой надо.

Сестра вздохнула:

— Вижу, что надо, — и кивнула на ее майку. Тонкс опустила глаза: на груди расплывались два мокрых пятна. — Там по коридору пойдете, увидите.

Столик дежурной нашла без проблем, расписалась в ведомости, подтверждая, что предупреждена о всевозможных проблемах, которые может повлечь за собой преждевременный уход из больницы, и вышла из отделения. Закрыла за собой дверь с цифрой «три»…

Голова закружилась, прямо как ночью, и Тонкс ухватилась за перила лестницы. Несмотря на прыгающие перед глазами разноцветные мушки, потопала на пятый: навестить Рема, раз уж все равно здесь. Тем более, второй раз вряд ли удастся выбраться, а о том, чего ей наговорит мама, просидевшая с Тедди целый день, и думать не хотелось.

Тонкс толкнула знакомую дверь, привычно взглянула на стену, где висело двое одинаковых часов, и вздрогнула: часы остались одни. Сердце толкнулось в ребра раскаленным шаром, обжигая, не давая вздохнуть… Рванула в сторону левую занавеску и чуть не разрыдалась от облегчения:

— Рем! О, Мерлин, как же я испугалась! Как я испугалась… — прошептала, присаживаясь рядом с ним.

Говорить о привычном не получалось: слишком переволновалась, даже самые простые слова не шли на ум.

— Знаешь, я сегодня даже рада, что у тебя все «без изменений». Чем так — кивнула она на занавеску, еще вчера отделявшую их от Рабастана Лестрейнджа — лучше уж…

Не удержалась, заглянула туда: аккуратно заправленная кровать, и чистое перо лежит рядом с новым свитком пергамента.