Всего лишь месяц

Дожидается нового пациента на место того, кто умер этой ночью. Или утром… А может, вчерашним вечером?

Тонкс вдруг стало не по себе:

— Нет, не может быть! Рем, — обернулась она к постели мужа, будто ожидая от него поддержки. — Ведь так не бывает! Я же не могла убить его, только подумав, как сильно я его ненавижу! Это совпадение, конечно же, совпадение!

Голова снова закружилась, в глазах потемнело.

— Ладно, пойду я. Что-то расклеилась совсем, в обмороки падаю… Возвращайся скорей, хоть по ночам не спать веселей будет!

Тонкс аккуратно закрыла за собой дверь палаты.

— Как вы себя чувствуете, миссис Люпин? — услышала вдруг звонкий голосок.

Тонкс вспомнила девочку: ту самую, что разговаривала тогда с аврорами.

— Спасибо, мисс Квирк, уже лучше.

— Может, вам не стоит аппарировать? В кабинете Перкинса есть камин, он подключен к сети. А самого доктора нет, его в аврорат вызвали. Он так ругался!

— Кто ругался? Аврорат? — машинально спросила.

Квирк рассмеялась:

— Да Перкинс же! Хотя вопиллер от главного аврора тоже орал — на первом этаже слышно было. Так хотите, провожу?

— Хочу, — неожиданно для себя согласилась. Просить еще один портключ было неудобно, ведь еще первый не вернула. Так почему бы не принять помощь, раз предлагают? — А тебе точно не влетит?

— Прорвемся, — махнула рукой Квирк, и Тонкс пошла за ней.

Вылезла из камина в гостиной. Голова почти не кружилась, но аппарировать сейчас точно не стоило. Прошла к себе, толкнула дверь, швырнула сумку в кресло и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Тедди не плачет, значит, можно ненадолго притвориться, что ее нет дома.

— Инкарцеро! — услышала вдруг, и тут же тело опутали грубые, жесткие веревки. Видимо, тот, кто был в комнате, добавил еще одно заклинание: язык будто прилип к небу, и не крикнуть.

Мягкие, осторожные шаги… Тонкс покрутила головой, и в ту же секунду увидела… Нет, этого быть не могло!

Над ней стоял Рабастан Лестрейндж. Осунувшийся, с темными кругами под глазами, но живой и здоровый. И с ее палочкой в руке.

— Годы идут, а в аврорат по-прежнему берут разгильдяев, — резюмировал он вместо приветствия. — Что, тоже решила, что война закончилась?

То ли от интонации, с которой он произнес «тоже», то ли от его улыбки у Тонкс похолодели пальцы.

— О ам умо? — промычала.

Он наклонился:

— Где книга?

— М-м-м?

— О-о, Мерлин! Книга. Свиток. Клочок пергамента. Что угодно! Где ты прочитала об этом чертовом ритуале?! Я могу узнать, почему сначала очнулся ни с того ни с сего, а потом чуть не сдох прошлой ночью?

— М-ммы-ы!

— Да, кое с чем перестарался, — усмехнулся он. Прошелся по комнате, накладывая на дверь и окна запирающие и антиподслушивающие. Вернулся к кровати: — Сейчас я сниму заклинание, и ты будешь отвечать на вопросы. Ясно?

Тонкс кивнула.

— Решишь заорать — на здоровье, все равно никто не услышит.

— Мы-му-у.

— Надеюсь, это означает готовность к сотрудничеству… Фините инкантатем!

— Мерзавец!

— Идиотка. Так, любезностями обменялись. Где книга?

Тонкс указала на тумбочку.

Лестрейндж вытащил фолиант из-под кучи неглаженых распашонок.

— Страница сто тринадцать, — зачем-то уточнила она.

Читал он недолго. Потом отложил книгу, задумался.

— Так вот кому я обязан выздоровлением. Подумать только…

— Да с чего вы взяли, что это из-за меня? Может, просто совпадение?

Он покачал головой:

— Похоже, в аврорат все-таки берут не разгильдяев, а полных недоумков! Какое, к драным низзлам, совпадение? «И не надо заклинаний и палочки взмахов, а нужно лишь сильным чувством душу магии разбудить»… Ну что? Разбудила? Довольна?

— Но причем тут вы? Я же люблю не вас! А чувство должно относиться к тому, кто… — она вдруг умолкла, потрясенная догадкой и больше всего желая ошибиться.

— Сама додумалась? — усмехнулся он. — Люблю-не люблю… Как пятикурсница, честное слово! Можно подумать, «оттуда» пытались вернуть только супругов или любовников! А как же пытавшиеся спрятаться аж на том свете должники? Сомневаюсь, что разозленные кредиторы пылали к ним страстью! А еще, — выражение его лица, и без того не отличавшееся благостностью, стало жестким, хищным, — так можно задержать в этом мире врага, чтобы не дать ему умереть… слишком быстро.

— Выходит, сильное чувство не обязательно должно быть любовью? — растерянно прошептала Тонкс.

— Умница. Что там еще у нас? Ненависть? Зависть? Ревность? Чем ты меня вытащила, а? Завидовать тебе, вроде, нечему, ревновать не к кому. Да-а… Мне действительно невероятно повезло.

Тонкс не ответила. Больше всего хотелось провалиться под землю. Или хотя бы под кровать.