Фандом: Гарри Поттер. «Не умеешь — не берись»? О старинных ритуалах, усталости и надежде. И — само собой — о любви.
Добавить в моё избранное
87 мин, 52 сек 18415
А не лежать вот так, в нелепо задравшейся грязной майке и джинсах… Хорошо хоть, переодеваться не стала, а то любоваться бы Лестрейнджу сейчас на ее трусы с мордами низзлов. «Мерлин, это же надо было»…
— И что теперь делать? — Фраза прозвучала до ужаса беспомощно.
— Выполнять условие ритуала, конечно! Мы должны провести вместе тридцать ночей.
— Ни за что!
— А мне твое согласие без надобности. Ну, — он подошел, подергал одну из веревок: — Как ты мне сумеешь помешать?
Тонкс скривилась: справиться со связанной женщиной — серьезная победа! Но он же не будет, в самом деле? Вот… прямо так?
Будто угадав ее мысли, он снял и второе заклинание.
Шарахнулась в сторону и, конечно, слетела с кровати, больно ударившись локтем. Сжалась, пытаясь спрятаться за ней:
— Только посмейте ко мне прикоснуться!
Лестрейндж усмехнулся:
— Хмм… Вот уж чего не дождешься! — поймал ее недоумевающий взгляд и счел нужным пояснить: — В книге сказано: «Провести тридцать ночей вместе». О необходимости вступать в половую связь — ни слова.
— Но разве это не одно и то же?
— Представь себе — не одно! Если бы условием было тридцать раз тебя трахнуть, я бы уложился в сутки… Ладно, двое… И был бы свободен. К сожалению, нам действительно придется прожить следующий месяц вместе. Днем каждый волен делать, что хочет, но спать мы должны в одной постели.
Тонкс задумалась:
— А вы уверены, что сумеете удержаться?
Лестрейндж хмыкнул:
— Ты на себя в зеркало давно смотрела? Сколько там тебе лет? Двадцать?
— Двадцать пять.
— А выглядишь на сорок пять. Бледная, под глазами круги, как у енота… И еще эта серая пакля на голове… Такой красоткой и монах не соблазнится.
— Монах, может, и не соблазнится, а старый урод, полтора десятка лет проторчавший в Азкабане, которому добровольно не даст и домовой эльф… Одна облезлая мочалка на подбородке чего стоит!
К ее удивлению, он только расхохотался:
— В общем, я тебе нравлюсь не больше, чем ты мне! Значит, проблем быть не должно, не так ли, дорогой мой соучастник?
Тонкс закусила губу: про соучастника — это он правильно сказал. Так или иначе, но ведь именно из-за нее Лестрейндж разгуливает на свободе, а не валяется в Мунго под часами с желтой стрелкой. Она вылезла из-за кровати, поправила майку. Тоскливо взглянула на свою палочку, которую этот гад крутил в пальцах.
— А если я вас просто убью?
Он пожал плечами.
— Если бы это было выходом, меня бы уже в Англии не было. К сожалению, смерть одного влечет за собой смерть другого. Кстати, — продолжил издеваться он, — кто-нибудь знает, кто именно помог сбежать особо опасному преступнику? А если узнают?
— Да пошли вы к черту, — буркнула Тонкс, закрывая за собой дверь.
Мать встретила ее укоризненным взглядом:
— В регистратуре Мунго сказали, что тебя выписали еще два часа назад.
Тонкс пожала плечами.
— Как ты себя чувствуешь? Что говорят целители? — сквозь ровные интонации все же пробивалась тревога, и Тонкс вдруг захотелось обнять маму, уткнуться ей в плечо, как давным-давно, в детстве. Похныкать, пожаловаться на свою бестолковую жизнь, рассказать о неудавшемся ритуале, о Лестрейндже. Впрочем, его присутствие вряд ли удастся скрыть.
— Все хорошо, не волнуйся. Мне уже лучше, — улыбнулась она.
Запищал проснувшийся Тедди, будто разминаясь перед еженощным концертом.
Все было «без изменений». Только в доме появился незваный гость.
— А еще вы вернете мне палочку, — начала Тонкс, едва вернувшись в спальню.
Лестрейндж даже не взглянул в ее сторону:
— И думать забудь. Обойдешься без нее месяц.
— Вы не поняли… Я общаюсь с людьми — со многими. И они меня любят, знают, беспокоятся обо мне. Если я завтра к вечеру не появлюсь в Мунго, к ночи тут будет половина Ордена. Если не весь. Что станете делать?
— Возьму тебя в заложники.
Тонкс хмыкнула:
— Вы и правда думаете, что сумеете продержаться так месяц? В запертом доме, под прицелом аврорских палочек и с тремя заложниками, один из которых — младенец? Если вы это всерьез, то недоумков берут не только в аврорат! К тому же, никаких гарантий, что мной не пожертвуют для того, чтобы захватить вас.
Его брови чуть дрогнули:
— Кто? Те, которые «знают и любят»?
«Ах ты ж!»
— Не ваше соба…
— Ладно… — кивнул он. — Навредить мне ты все равно не сможешь, выдать… тогда этот месяц нам придется прожить в Азкабане. С младенцем там будет трудновато, согласись?
— Ну и в чем мне ложиться спать? — бормотала Тонкс, копаясь в шкафу. — Не в трусах же и в майке, как обычно, когда я одна? И уж точно не голой, как было до того, как Рем оказался в госпитале?
— И что теперь делать? — Фраза прозвучала до ужаса беспомощно.
— Выполнять условие ритуала, конечно! Мы должны провести вместе тридцать ночей.
— Ни за что!
— А мне твое согласие без надобности. Ну, — он подошел, подергал одну из веревок: — Как ты мне сумеешь помешать?
Тонкс скривилась: справиться со связанной женщиной — серьезная победа! Но он же не будет, в самом деле? Вот… прямо так?
Будто угадав ее мысли, он снял и второе заклинание.
Шарахнулась в сторону и, конечно, слетела с кровати, больно ударившись локтем. Сжалась, пытаясь спрятаться за ней:
— Только посмейте ко мне прикоснуться!
Лестрейндж усмехнулся:
— Хмм… Вот уж чего не дождешься! — поймал ее недоумевающий взгляд и счел нужным пояснить: — В книге сказано: «Провести тридцать ночей вместе». О необходимости вступать в половую связь — ни слова.
— Но разве это не одно и то же?
— Представь себе — не одно! Если бы условием было тридцать раз тебя трахнуть, я бы уложился в сутки… Ладно, двое… И был бы свободен. К сожалению, нам действительно придется прожить следующий месяц вместе. Днем каждый волен делать, что хочет, но спать мы должны в одной постели.
Тонкс задумалась:
— А вы уверены, что сумеете удержаться?
Лестрейндж хмыкнул:
— Ты на себя в зеркало давно смотрела? Сколько там тебе лет? Двадцать?
— Двадцать пять.
— А выглядишь на сорок пять. Бледная, под глазами круги, как у енота… И еще эта серая пакля на голове… Такой красоткой и монах не соблазнится.
— Монах, может, и не соблазнится, а старый урод, полтора десятка лет проторчавший в Азкабане, которому добровольно не даст и домовой эльф… Одна облезлая мочалка на подбородке чего стоит!
К ее удивлению, он только расхохотался:
— В общем, я тебе нравлюсь не больше, чем ты мне! Значит, проблем быть не должно, не так ли, дорогой мой соучастник?
Тонкс закусила губу: про соучастника — это он правильно сказал. Так или иначе, но ведь именно из-за нее Лестрейндж разгуливает на свободе, а не валяется в Мунго под часами с желтой стрелкой. Она вылезла из-за кровати, поправила майку. Тоскливо взглянула на свою палочку, которую этот гад крутил в пальцах.
— А если я вас просто убью?
Он пожал плечами.
— Если бы это было выходом, меня бы уже в Англии не было. К сожалению, смерть одного влечет за собой смерть другого. Кстати, — продолжил издеваться он, — кто-нибудь знает, кто именно помог сбежать особо опасному преступнику? А если узнают?
— Да пошли вы к черту, — буркнула Тонкс, закрывая за собой дверь.
Мать встретила ее укоризненным взглядом:
— В регистратуре Мунго сказали, что тебя выписали еще два часа назад.
Тонкс пожала плечами.
— Как ты себя чувствуешь? Что говорят целители? — сквозь ровные интонации все же пробивалась тревога, и Тонкс вдруг захотелось обнять маму, уткнуться ей в плечо, как давным-давно, в детстве. Похныкать, пожаловаться на свою бестолковую жизнь, рассказать о неудавшемся ритуале, о Лестрейндже. Впрочем, его присутствие вряд ли удастся скрыть.
— Все хорошо, не волнуйся. Мне уже лучше, — улыбнулась она.
Запищал проснувшийся Тедди, будто разминаясь перед еженощным концертом.
Все было «без изменений». Только в доме появился незваный гость.
— А еще вы вернете мне палочку, — начала Тонкс, едва вернувшись в спальню.
Лестрейндж даже не взглянул в ее сторону:
— И думать забудь. Обойдешься без нее месяц.
— Вы не поняли… Я общаюсь с людьми — со многими. И они меня любят, знают, беспокоятся обо мне. Если я завтра к вечеру не появлюсь в Мунго, к ночи тут будет половина Ордена. Если не весь. Что станете делать?
— Возьму тебя в заложники.
Тонкс хмыкнула:
— Вы и правда думаете, что сумеете продержаться так месяц? В запертом доме, под прицелом аврорских палочек и с тремя заложниками, один из которых — младенец? Если вы это всерьез, то недоумков берут не только в аврорат! К тому же, никаких гарантий, что мной не пожертвуют для того, чтобы захватить вас.
Его брови чуть дрогнули:
— Кто? Те, которые «знают и любят»?
«Ах ты ж!»
— Не ваше соба…
— Ладно… — кивнул он. — Навредить мне ты все равно не сможешь, выдать… тогда этот месяц нам придется прожить в Азкабане. С младенцем там будет трудновато, согласись?
— Ну и в чем мне ложиться спать? — бормотала Тонкс, копаясь в шкафу. — Не в трусах же и в майке, как обычно, когда я одна? И уж точно не голой, как было до того, как Рем оказался в госпитале?
Страница 8 из 26
