Фандом: Гарри Поттер. «Не умеешь — не берись»? О старинных ритуалах, усталости и надежде. И — само собой — о любви.
Добавить в моё избранное
87 мин, 52 сек 18422
Единственная завалявшаяся на полке ночная рубашка показалась Тонкс чересчур легкомысленной: все эти рюшечки-кружавчики не очень годились, чтобы делить постель с кем попало. Со вздохом вытащила из пахнущих лавандой глубин старую пижаму с утятами. Натянула, покрутилась перед зеркалом, поморщилась: в груди тесно, под мышками протерлась, да и коротковата. «Ладно, это всего лишь на месяц! Выдержу!»
— Я у стенки спать не собираюсь! — уперся Лестрейндж, стоило Тонкс вытянуться на кровати. Она вздохнула:
— Я ночью по несколько раз встаю.
— Мне безразлично, — ответил он. — Но у стенки я не засну.
— Боитесь, что оттуда вылезет смертофалд?
— Боюсь, — серьезно ответил он. — А чего — не твое дело.
— Кошмары мучают?
— А тебя разве нет?
Тонкс поморщилась: все-таки задел. Кошмары ей снились, пусть и не каждую ночь, как это было в первый месяц после битвы, но слишком часто для того, чтобы не обращать на это внимания.
— Так вам и надо, — пробурчала, заползая на ту половину, где спала до рождения Тедди.
Отвернулась к стене, зажмурилась, стараясь заснуть.
«Десять гиппогрифов прилетели на полянку»…
Лестрейндж устроился рядом. Дышал глубоко и спокойно, но Тонкс чувствовала — не спит. Вот он заворочался, и она задержала дыхание, приготовившись, в случае чего…
А ничего, просто на бок повернулся и теперь лежал к ней спиной.
«Один лапу подвернул, и их осталось пять»…
На ее честь сосед по кровати не покушался, и она вскоре перестала напрягаться, стоило ему чуть пошевелиться.
«… Мы с ним в одинаковом положении, а значит — какой смысл друг от друга шарахаться?»
… Третий крысой отравился, и их осталось двое«…»
Снова заскрипела кровать, но Тонкс уже проваливалась в сон.
«В конце концов, Беллатрикс он не родственник. Подумаешь, фамилия одинаковая…»
… Нырнул в колодец — и никого не стало«…»
Тедди проснулся сразу после полуночи. Истошно заорал — мартовские коты обзавидуются. Тонкс подскочила, перелезла через спящего Лестрейнджа — тот что-то пробормотал — и помчалась в соседнюю комнату. А там все как обычно: сменить пеленки, накормить, поносить немного на руках, пока не затихнет. Потом положить в кроватку: недовольное кряхтение. Подождать, не сменится ли оно рёвом… Нет, вроде спит. Тихонько выйти за дверь, вернуться в спальню, наощупь доползти до кровати и упасть в нее.
— Сами вы безмозглый… В смысле, простите, я о вас совсем забыла! Подвиньтесь!
Обнять подушку, закрыть глаза…
А теперь рёв!
— Сами вы лошадь! Говорила же, к стенке надо лезть!
В этот раз Тедди не успокаивался куда дольше. Сначала кричал, потом жалобно всхлипывал. Жадно хватал грудь, чтобы секунду спустя выпустить ее и снова орать. Наконец затих — чтобы начать снова, стоило ей опустить его в кроватку.
И опять круги по комнате, и попытки убедить себя, что все маленькие дети плачут по ночам, что это пройдет… И судорожные попытки припомнить хоть какую-нибудь колыбельную. Вместо нее почему-то лезла в голову старая пиратская песня, которую любил напевать отец. И Тонкс мурлыкала себе под нос про какую-то Анну, которую отважный корсар не смог позабыть и на краю земли.
Увидела его только ближе к вечеру: сидел в гостиной вместе с Андромедой. При ее появлении оба замолчали, хотя до этого, судя по доносившимся из-за двери возмущенным маминым репликам, весьма оживленно беседовали.
— Я к Рему, — Тонкс прошла к камину, зачерпнула горсть порошка. Потом вспомнила, что в Мунго этим путем можно попасть только в отделение неотложной помощи. — Тедди только заснул, думаю, успею вернуться быстро.
— Что ж, — кивнула Андромеда. — Иди, исполняй «супружеские обязанности». — И язвительно добавила: — Надеюсь, после твоего сегодняшнего возвращения в нашем доме не поселится Темный Лорд!
В Мунго тоже все было «без изменений».
— Рем, ты не представляешь, что я натворила! Нет, это же уму непостижимо! Мерлин, что мне теперь делать?! Что мне делать? — спрашивала она снова и снова, хотя все и так было ясно: как и сказал Лестрейндж, «выполнять условия ритуала». Тридцать ночей, вернее, теперь уже двадцать девять. Еще месяц бок о бок с этим мерзавцем, а потом… Потом она сделает все возможное, чтобы он отправился туда, где ему самое место: в Азкабан. А она… Неужели у нее все так и останется без этих чертовых изменений?
— Рем, да ни за что в жизни! Я не знаю, как, но я о-бя-зательно вытащу тебя отсюда! Смогла Лестрейнджа, смогу и тебя. Мало ли наши предки дурацких ритуалов напридумывали? Не получилось так, значит, попробуем по-другому. Права была Гермиона: сначала надо все проверить, предусмотреть.
— Я у стенки спать не собираюсь! — уперся Лестрейндж, стоило Тонкс вытянуться на кровати. Она вздохнула:
— Я ночью по несколько раз встаю.
— Мне безразлично, — ответил он. — Но у стенки я не засну.
— Боитесь, что оттуда вылезет смертофалд?
— Боюсь, — серьезно ответил он. — А чего — не твое дело.
— Кошмары мучают?
— А тебя разве нет?
Тонкс поморщилась: все-таки задел. Кошмары ей снились, пусть и не каждую ночь, как это было в первый месяц после битвы, но слишком часто для того, чтобы не обращать на это внимания.
— Так вам и надо, — пробурчала, заползая на ту половину, где спала до рождения Тедди.
Отвернулась к стене, зажмурилась, стараясь заснуть.
«Десять гиппогрифов прилетели на полянку»…
Лестрейндж устроился рядом. Дышал глубоко и спокойно, но Тонкс чувствовала — не спит. Вот он заворочался, и она задержала дыхание, приготовившись, в случае чего…
А ничего, просто на бок повернулся и теперь лежал к ней спиной.
«Один лапу подвернул, и их осталось пять»…
На ее честь сосед по кровати не покушался, и она вскоре перестала напрягаться, стоило ему чуть пошевелиться.
«… Мы с ним в одинаковом положении, а значит — какой смысл друг от друга шарахаться?»
… Третий крысой отравился, и их осталось двое«…»
Снова заскрипела кровать, но Тонкс уже проваливалась в сон.
«В конце концов, Беллатрикс он не родственник. Подумаешь, фамилия одинаковая…»
… Нырнул в колодец — и никого не стало«…»
Тедди проснулся сразу после полуночи. Истошно заорал — мартовские коты обзавидуются. Тонкс подскочила, перелезла через спящего Лестрейнджа — тот что-то пробормотал — и помчалась в соседнюю комнату. А там все как обычно: сменить пеленки, накормить, поносить немного на руках, пока не затихнет. Потом положить в кроватку: недовольное кряхтение. Подождать, не сменится ли оно рёвом… Нет, вроде спит. Тихонько выйти за дверь, вернуться в спальню, наощупь доползти до кровати и упасть в нее.
— Сами вы безмозглый… В смысле, простите, я о вас совсем забыла! Подвиньтесь!
Обнять подушку, закрыть глаза…
А теперь рёв!
— Сами вы лошадь! Говорила же, к стенке надо лезть!
В этот раз Тедди не успокаивался куда дольше. Сначала кричал, потом жалобно всхлипывал. Жадно хватал грудь, чтобы секунду спустя выпустить ее и снова орать. Наконец затих — чтобы начать снова, стоило ей опустить его в кроватку.
И опять круги по комнате, и попытки убедить себя, что все маленькие дети плачут по ночам, что это пройдет… И судорожные попытки припомнить хоть какую-нибудь колыбельную. Вместо нее почему-то лезла в голову старая пиратская песня, которую любил напевать отец. И Тонкс мурлыкала себе под нос про какую-то Анну, которую отважный корсар не смог позабыть и на краю земли.
Слизерин vs. Хаффлпафф
Утром все было, как обычно. Тонкс кормила сына, играла с ним, стирала пеленки. Лестрейндж ей на глаза почти не попадался.Увидела его только ближе к вечеру: сидел в гостиной вместе с Андромедой. При ее появлении оба замолчали, хотя до этого, судя по доносившимся из-за двери возмущенным маминым репликам, весьма оживленно беседовали.
— Я к Рему, — Тонкс прошла к камину, зачерпнула горсть порошка. Потом вспомнила, что в Мунго этим путем можно попасть только в отделение неотложной помощи. — Тедди только заснул, думаю, успею вернуться быстро.
— Что ж, — кивнула Андромеда. — Иди, исполняй «супружеские обязанности». — И язвительно добавила: — Надеюсь, после твоего сегодняшнего возвращения в нашем доме не поселится Темный Лорд!
В Мунго тоже все было «без изменений».
— Рем, ты не представляешь, что я натворила! Нет, это же уму непостижимо! Мерлин, что мне теперь делать?! Что мне делать? — спрашивала она снова и снова, хотя все и так было ясно: как и сказал Лестрейндж, «выполнять условия ритуала». Тридцать ночей, вернее, теперь уже двадцать девять. Еще месяц бок о бок с этим мерзавцем, а потом… Потом она сделает все возможное, чтобы он отправился туда, где ему самое место: в Азкабан. А она… Неужели у нее все так и останется без этих чертовых изменений?
— Рем, да ни за что в жизни! Я не знаю, как, но я о-бя-зательно вытащу тебя отсюда! Смогла Лестрейнджа, смогу и тебя. Мало ли наши предки дурацких ритуалов напридумывали? Не получилось так, значит, попробуем по-другому. Права была Гермиона: сначала надо все проверить, предусмотреть.
Страница 9 из 26
