Каждый вечер я нежно и тщательно расчёсываю свои волосы, стоя к окну спиной. Я не боюсь обернуться. Я просто знаю, что ты смотришь. И это приятно напрягает.
Добавить в моё избранное
18 мин, 9 сек 17025
«В любую непогоду, В любое время года»… — насвистываю я детскую песенку, проводя расчёской по золотящимся на свету прядям. Жёлтый блеск лампы мне не очень нравится — солнце куда лучше.
Но сейчас вечер. Февральский чёрный вечер.
Выключатель на стене потрескивает и даже искрит: в последнее время в доме неладно с проводкой. Щёлкнув пару раз и поняв, что ничего не изменится (свет ещё и моргать начинает), я с сожалением его выключаю и подхожу к окошку.
Метель. Зимой смотреть на обозлённую колючую белую и холодную жижу за окном в тёплом помещении — милое дело.
Скоро ещё и День святого Валентина.
Как назло меня бросил последний парень, и я, разочарованная во всякого рода отношениях, вот уже неделю безвылазно сидела дома и глотала какой-то чай с невкусным шоколадом, якобы заедая горе. Да всё равно мне было.
Живу я одна. Никогда и ничего не боялась, сколько себя помню. Но когда трещит выключатель на стене, меня трясёт. В такие минуты я чувствую на себе чей-то взгляд. Будто меня мысленно насилуют.
Трещало каждый раз, едва я подходила к зеркалу и вставала спиной к окну. А позади — шелест.
Так было и в тот день.
— Послушай, приходи, пожалуйста, или я с ума сойду, — шептала я в трубку своей подруге Оливии.
Она немедленно согласилась и приехала. Я даже позабыла о своей тревоге, пока мы хохотали над очередной комедией, кидаясь попкорном. Когда подруга уснула, а у меня не было сна ни в одному глазу, я поднялась и взяла отвёртку.
Попыхтев, я оторвала пластмассовый квадратик и проверила соединения всех проводков и контактов (я больше папина дочь), но всё было на месте и как надо.
Я обернулась к окну так резко, что закружилась голова. За стеклом стоял какой-то тёмный силуэт, положив ладонь на поверхность и… кажется, у него не было лица…
Я завизжала, и Олли проснулась. Вскоре она уже отпаивала меня крепким сладким чаем, наивно убеждённая, что это мне только привиделось, это метель, ночь, может, я вообще спала на ходу?
Но у него не было лица… Ну как, лицо-то само было, но оно было плоское и белое — и абсолютно пустое.
Потом Олли сказала, что больше не хочет спать. Я поддержала и предложила на время забыть эту ситуацию, а пока — заняться чем-нибудь интересным. Но забыть подруга отказалась и принесла камеру и маленький штатив.
— Мы сейчас снимем фильм с паранормальными явлениями. Ну, вернее, это будет вступление, но потом мы начнём искать всё сверхъестественное, и оно будет искать нас, — о нет, похоже, у неё горят глаза. Чёрт. Придётся терпеть.
В общем, мы сели напротив объектива, и Оливия завела шарманку, которая могла развести дураков, верящих во всякую чушь (не повелась бы, даже если бы она была профи). Я вяло кивала, вставляла свои пять копеек и соглашалась. Когда развесёлая и странно бодрая подруга села за мой ноутбук монтировать, я закатила глаза, поняла, что лишняя здесь, и решила принять ванну. После, с наслаждением подойдя к зеркалу, я глянула на окно, подмигнула куда-то в пространство и принялась расчёсывать мокрые спутанные волосы.
Выключатель угрожающе выпустил струю искр, задымился и вспыхнул. Олли в дальней комнате пискнула и вдруг заверещала. Я охнула, потому что резко свет отрубило. Три часа ночи… но электронные часы, кажется, остановились. Что, чёрт возьми, происходит!?
Я чуть не села на пол. В тёмном дверном проёме стояла моя напуганная подруга.
— Прости, — выводили её губы. Это всё, что я могла увидеть в свечении монитора ноутбука, который был у неё в руках и ещё работал. Неожиданно она бросилась ко мне и села рядом.
— Смотри, скорее, ты права, что-то не так, что-то неправильно… — бормотала она. Видимо, энтузиазм снимать фильм поубавился.
На экране был кадр из середины нашей записи. За спиной Олли стоял тот самый человек, и было отчётливо видно, что у него нет ни глаз, ни носа, ни…
— Успокойся, — резко бросила я.
Страх улетучился.
Ноутбук болезненно щёлкнул, и стало совсем темно. Телефоны не работали. Пожав плечами, я провела массажёркой по пряди, и камера на штативе угрожающе зашипела.
— Это чудовище разговаривает вообще, а? — пролепетала Оливия.
Я не ответила, встала и подошла к окну, положив на стекло ладонь так же, как делал странный человек.
Олли замолкла, и я поняла, что она без сознания. Когда моя подруга сильно боялась, она хлопалась в обморок, и к этому все настолько привыкли, что даже не волновались за неё.
Однако я не прервала своего занятия. Напряжённо вглядываясь в темноту, я написала на оконном стекле «добрый вечер».
Прикрыла глаза. Распахнула веки. И вскрикнула. Он оказался выше, намного выше: я задрала голову. Вдруг он медленно опустился или… уменьшился. Наклонившись прямо к стеклу, он прилип к нему лицом. Подобием лица. Я улыбнулась и нарисовала спираль на месте несуществующего носа.
Но сейчас вечер. Февральский чёрный вечер.
Выключатель на стене потрескивает и даже искрит: в последнее время в доме неладно с проводкой. Щёлкнув пару раз и поняв, что ничего не изменится (свет ещё и моргать начинает), я с сожалением его выключаю и подхожу к окошку.
Метель. Зимой смотреть на обозлённую колючую белую и холодную жижу за окном в тёплом помещении — милое дело.
Скоро ещё и День святого Валентина.
Как назло меня бросил последний парень, и я, разочарованная во всякого рода отношениях, вот уже неделю безвылазно сидела дома и глотала какой-то чай с невкусным шоколадом, якобы заедая горе. Да всё равно мне было.
Живу я одна. Никогда и ничего не боялась, сколько себя помню. Но когда трещит выключатель на стене, меня трясёт. В такие минуты я чувствую на себе чей-то взгляд. Будто меня мысленно насилуют.
Трещало каждый раз, едва я подходила к зеркалу и вставала спиной к окну. А позади — шелест.
Так было и в тот день.
— Послушай, приходи, пожалуйста, или я с ума сойду, — шептала я в трубку своей подруге Оливии.
Она немедленно согласилась и приехала. Я даже позабыла о своей тревоге, пока мы хохотали над очередной комедией, кидаясь попкорном. Когда подруга уснула, а у меня не было сна ни в одному глазу, я поднялась и взяла отвёртку.
Попыхтев, я оторвала пластмассовый квадратик и проверила соединения всех проводков и контактов (я больше папина дочь), но всё было на месте и как надо.
Я обернулась к окну так резко, что закружилась голова. За стеклом стоял какой-то тёмный силуэт, положив ладонь на поверхность и… кажется, у него не было лица…
Я завизжала, и Олли проснулась. Вскоре она уже отпаивала меня крепким сладким чаем, наивно убеждённая, что это мне только привиделось, это метель, ночь, может, я вообще спала на ходу?
Но у него не было лица… Ну как, лицо-то само было, но оно было плоское и белое — и абсолютно пустое.
Потом Олли сказала, что больше не хочет спать. Я поддержала и предложила на время забыть эту ситуацию, а пока — заняться чем-нибудь интересным. Но забыть подруга отказалась и принесла камеру и маленький штатив.
— Мы сейчас снимем фильм с паранормальными явлениями. Ну, вернее, это будет вступление, но потом мы начнём искать всё сверхъестественное, и оно будет искать нас, — о нет, похоже, у неё горят глаза. Чёрт. Придётся терпеть.
В общем, мы сели напротив объектива, и Оливия завела шарманку, которая могла развести дураков, верящих во всякую чушь (не повелась бы, даже если бы она была профи). Я вяло кивала, вставляла свои пять копеек и соглашалась. Когда развесёлая и странно бодрая подруга села за мой ноутбук монтировать, я закатила глаза, поняла, что лишняя здесь, и решила принять ванну. После, с наслаждением подойдя к зеркалу, я глянула на окно, подмигнула куда-то в пространство и принялась расчёсывать мокрые спутанные волосы.
Выключатель угрожающе выпустил струю искр, задымился и вспыхнул. Олли в дальней комнате пискнула и вдруг заверещала. Я охнула, потому что резко свет отрубило. Три часа ночи… но электронные часы, кажется, остановились. Что, чёрт возьми, происходит!?
Я чуть не села на пол. В тёмном дверном проёме стояла моя напуганная подруга.
— Прости, — выводили её губы. Это всё, что я могла увидеть в свечении монитора ноутбука, который был у неё в руках и ещё работал. Неожиданно она бросилась ко мне и села рядом.
— Смотри, скорее, ты права, что-то не так, что-то неправильно… — бормотала она. Видимо, энтузиазм снимать фильм поубавился.
На экране был кадр из середины нашей записи. За спиной Олли стоял тот самый человек, и было отчётливо видно, что у него нет ни глаз, ни носа, ни…
— Успокойся, — резко бросила я.
Страх улетучился.
Ноутбук болезненно щёлкнул, и стало совсем темно. Телефоны не работали. Пожав плечами, я провела массажёркой по пряди, и камера на штативе угрожающе зашипела.
— Это чудовище разговаривает вообще, а? — пролепетала Оливия.
Я не ответила, встала и подошла к окну, положив на стекло ладонь так же, как делал странный человек.
Олли замолкла, и я поняла, что она без сознания. Когда моя подруга сильно боялась, она хлопалась в обморок, и к этому все настолько привыкли, что даже не волновались за неё.
Однако я не прервала своего занятия. Напряжённо вглядываясь в темноту, я написала на оконном стекле «добрый вечер».
Прикрыла глаза. Распахнула веки. И вскрикнула. Он оказался выше, намного выше: я задрала голову. Вдруг он медленно опустился или… уменьшился. Наклонившись прямо к стеклу, он прилип к нему лицом. Подобием лица. Я улыбнулась и нарисовала спираль на месте несуществующего носа.
Страница 1 из 5
