Однажды в Лютном

— Прикройся! — велел он, и взгляд его пообещал Эйвери чрезвычайно неприятный разговор сразу по возвращении. Однако сейчас Маркус интересовал Долохова мало — и, оставив его в покое, он отправился вместе со своей группой обыскивать окрестности.

Тогда-то в одном из дворов они и наткнулись на не успевшего ни скрыться, ни аппарировать человека, которого Долохов, ухватив за шиворот, швырнул на колени и прорычал в лицо простой и вполне понятный вопрос. Тот захрипел и схватился обеими руками за воротник, пытаясь облегчить себе дыхание, и Эйвери, холодея, узнал в нём Нокса. К несчастью, тот тоже увидел его — и только когда Маркус увидел в его серо-голубых раскосых глазах удивлённое узнавание, он ощутил, что капюшона на его голове уже нет.

И понял, что это конец — для Нокса. Ибо никто не оставляет в живых подобных свидетелей.

— Где они? — повторил свой вопрос Долохов, разъярённо встряхивая его и упираясь кончиком палочки ему в подбородок.

— Да не знаю я ничего, господин хороший! — прохрипел Нокс жалобно и перепугано. — В Лютном же, если кто пропадёт, то с концами, — он пьяно рыгнул и совершенно по-идиотски хихикнул.

— Тварь, — процедил Долохов, с силой швыряя его в одну из вонючих луж и посылая вслед сперва Круцио, а следом — и своё фирменное заклятье, пурпурный луч которого ударил Нокса куда-то в бок. — Всё, пошли! — крикнул он, указывая на очередной дом. — По парам!

Эйвери будто в каком-то сне наблюдал, как его товарищи один за другим выходили из этого грязного двора — и видел стонущего и корчащегося в луже Нокса, который даже не мог удержать лицо над той грязной жижей, в которой лежал. Ужаснее всего было то, что Маркус помнил контрзаклятье — и сейчас он как никогда в жизни жалел, что, имея в друзьях двух блестящих легилиментов, сам никогда менталистикой не интересовался. Ему было стыдно и от отвращения к самому себе сильно тошнило, в глазах хаотично плясали крохотные яркие искры, а бьющаяся в висках кровь казалось и ледяной, и раскалённой одновременно. Он сделал было шаг к Ноксу, но стоящий рядом Малфой рванул его за плечо, нервно и сердито что-то сказав, и набросил капюшон ему на голову. Слов Маркус разобрать не сумел, но сил спорить у него всё равно не было — и он послушно пошёл за Люциусом, лишь позволив себе обернуться, за что тут же получил от своего спутника неприятный тычок под рёбра.

А потом, наконец сумев начать думать, вытащил из кармана часы и постарался запомнить время.

Никого они во время этого рейда так и не отыскали и вернулись назад ни с чем — и, получив нагоняй от злющего Долохова, Эйвери оказался дома лишь к ночи.

За окном в это время разыгралась настоящая буря, однако гроз Маркус не боялся даже в раннем детстве, а уж сегодня на что на что, а на погоду ему было в высшей степени наплевать. Время буквально летело — и ему определённо следовало спешить.

Кое-что нужное он выпросил перед уходом у Снейпа, не объясняясь и порадовавшись тому, что его друг в последнее время стал ещё более замкнут и старательно сводил общение к минимуму — так что он просто отдал Эйвери то, что тому требовалось, не задав никаких вопросов. Ещё кое-что Маркус купил в обычной аптеке, однако одно зелье ему предстояло сделать самостоятельно — слишком уж специфическим оно было, а рассказывать даже Северусу, что он задумал, Эйвери совсем не был готов. Да и задача не казалась ему слишком сложной: ТРИТОНы по зельям он с лёгкостью сдал на Превосходно (причём сам — в отличие от Мальсибера, который даже на экзаменах умудрился воспользоваться помощью Снейпа, пошутив после, что всё, что нужно хорошему легилименту для сдачи экзамена — это второй легилимент, желательно, разбирающийся в сдаваемом предмете), состав же того снадобья, что он собрался варить, был несложным, варилось оно тоже быстро… вот только времени у него было катастрофически мало. Заклятье нужно было снять как можно скорее — желательно в первые же часы после получения, если уж сразу не вышло.

Он даже на экзамене так не старался — и, к счастью, всё вышло с первого раза, хотя он и купил всё необходимое в тройном количестве. На всякий случай… Но не понадобилось — и Эйвери, поставив колбу с замечательно загустевшим тёмно-коричневым зельем, очень напоминающим сейчас пахнущий рыбой и куркумой горячий шоколад, в специальный чемоданчик, где уже покоилось всё остальное, отправился на поиски Нокса.

Понимая, что искать кого-то посреди ночи в Лютном — в общем-то, чистой воды самоубийство.

Но ждать до утра он не мог — оставалось рискнуть. В конце концов, Пожиратель он или нет? Ему самому стало смешно от этого аргумента — и это помогло Маркусу немного успокоиться и принять разумное решение о месте начала поисков.

Первым делом Эйвери аппарировал в тот самый двор, где Нокс так некстати на них нарвался. Холодный ливень давно смыл все следы, заодно и немного очистив традиционно грязную мостовую — впрочем, сегодня грязь Маркуса не пугала.