Однажды в Лютном

мне надо в туалет…

— Чего? — тот обернулся, и Эйвери, чувствуя, как заливается краской, прошептал ещё тише:

— Мне в туалет надо…

Как ни странно, на сей раз мужчина его расслышал — и, остановившись, выпустил его руку и кивнул:

— Ну давай.

Эйвери растерянно огляделся. Они стояли в начале крохотного переулка, больше похожего на обычный проход между двумя домами, куда даже не выходило ни одной двери, за которыми могло бы скрываться нужное Маркусу заведение. Ничего не найдя, Эйвери, чувствуя, что его мочевой пузырь вот-вот разорвётся, ещё раз преодолел собственную стеснительность и спросил:

— Я не вижу, куда идти… простите, пожалуйста…

— Куда идти? — очень удивился его спутник. — Вон тебе две стены — выбирай любую и вперёд, — он тихо хмыкнул и тут же поторопил: — Только давай поскорее. Не самое безопасное место.

— Здесь? — переспросил Эйвери, и незнакомец его подбодрил:

— Ты полагаешь, это место можно ещё больше изгадить? Давай уже — или терпи и пойдём, тут недалеко.

Терпеть Маркус уже не мог — и, подойдя поближе к одной из стен, он, обмирая от стыда, повернулся спиной к своему спутнику и, наконец, облегчился. А потом обтёр руки платком и, намереваясь немедленно всё убрать, привычно сунул руку в чехол для палочки — и обмер.

— Моя палочка, — пробормотал он, в ужасе оборачиваясь к ожидающему его незнакомцу. Его руки и подбородок жалко дрожали, но ему сейчас было не до того, как он выглядит.

— Тебе зачем? — отозвался тот, подходя ближе.

— Её нет, — в отчаянии прошептал Эйвери. — Я не… я не помню…

— Да тут она, — мужчина раздвинул полы своей куртки и вытащил оттуда палочку. — Зачем, спрашиваю?

— Она у вас, — прерывисто переводя дух, проговорил Эйвери. — Спасибо…

— Всё, идём, — мужчина сунул было его палочку вновь к себе за пазуху, но Эйвери остановил его отчаянным:

— Отдайте, пожалуйста!

— Зачем? — в третий раз повторил мужчина.

— Нельзя же так оставлять, — сказал Маркус. — Убрать надо…

— Что убрать? — в голосе незнакомца явно слышалось изумление.

— Ну, — Эйвери опять покраснел. — За собой. Нехорошо так…

— Убрать? — переспросил мужчина — и вдруг рассмеялся. — Что тут убирать? Грязь эту вековую?

— Нехорошо так, — повторил, хмурясь, Маркус, которому почему-то сейчас казалось очень важным всё сделать как надо. — Так нельзя.

— Ох ты ж дракклова задница, — почти восхищённо проговорил незнакомец, протягивая Эйвери его палочку. — Ну давай…

Что-что, а убирать Маркус умел хорошо, однако остановиться ему оказалось сложно: слишком уж сильным был контраст между вычищенным участком и тем, что оставалось вокруг. Так что Эйвери двигался все дальше и дальше, лёгкими и точными взмахами палочки вычищая мостовую до обнаружившейся под наросшим на неё слоем грязи хоть и плохонькой, но брусчатки и вспугивая недовольно пищащих, разбегающихся в стороны крыс, а заодно приводя в порядок лишь немногим более чистые стены. Занятие это его успокаивало, и когда он дошел до конца переулка, его руки и ноги, наконец, перестали мелко дрожать, а окружающий мир вновь стал почти что реальным.

— Знаешь, парень, — услышал он мужской голос и подпрыгнул на месте от неожиданности, — думаю, это место не было таким чистым даже в день своего создания… жаль, я не увижу лиц тех, кто завтра поутру обнаружит всю эту красоту, — спаситель и спутник Эйвери, посмеиваясь, подошёл к нему и бесцеремонно опять отобрал у Маркуса палочку. Сунув её вместе с собственной себе за пазуху, он вновь подхватил юношу под руку и решительно повёл за собой.

Глава 2

Они быстро прошли по Лютному и, пару раз свернув в какие-то подворотни, через покосившуюся узкую дверь вошли, наконец, в полутёмное помещение, наполненное шумом и дымом от чадящей печи, пригоревшей еды, табака и чего-то ещё, что измученный и перепуганный Эйвери не смог опознать. Незнакомец буквально протащил за собой вялого и не сопротивляющегося Маркуса через длинную узкую комнату, напоминающую бар, очень грязный и невероятно прокуренный, при входе в который спутник Маркуса накинул ему на голову капюшон, скрыв лицо юноши. Подойдя к стойке, он бросил на неё пару монет и, перекинувшись с барменом, чей фартук из белого давно уже стал серо-бурым, а лицо навевало мысли о том, что работа была его настоящим призванием, парой слов, потащил покорного Эйвери по старой скрипящей лестнице куда-то наверх. Проведя его по коридору, он отдёрнул затвердевшую от грязи занавеску и втолкнул юношу в крохотный закуток, где помещались лишь маленький стол да пара скамей, на одну из которых Маркус и рухнул в полном изнеможении.

— Пей, — сунул ему стакан незнакомец, садясь напротив и разливая по откровенно грязным стаканам мутновато-золотистую жидкость из вытащенной, кажется, из кармана бутылки.