Однажды в Лютном

Маркус вяло кивнул и сделал несколько быстрых больших глотков — а потом понял вдруг, что не может дышать, и надсадно закашлялся, нервно глотая ртом воздух. — Легче? — спросил мужчина, пристально его разглядывая. — Этот тип был подонком и мразью, — серьёзно и твёрдо проговорил он, глядя Эйвери прямо в глаза. — Туда ему и дорога. Повтори за мной.

Эйвери послушно кивнул и, сглотнув, попытался исполнить приказ, но не смог — в голове было пусто и гулко, и он не мог вспомнить ни одного нужного слова.

— Он был подонком и мразью, — терпеливо повторил его собеседник.

— Он был подонком и мразью, — машинально проговорил Эйвери. Взгляд устремлённых сейчас на него серых раскосых глаз успокаивал, помогал ориентироваться в реальности и казался вполне дружелюбным.

— Туда ему и дорога, — кивнув, чётко проговорил сидящий напротив Эйвери мужчина, чье худое, с резкими чертами и острыми высокими скулами лицо было сейчас очень серьёзным.

— Туда ему и дорога, — повторил Маркус, начиная, действительно, в это верить.

— Ты ничего и никого не видел, — снова кивнул тот.

— Ты… я, — несмело улыбнувшись, поправился Эйвери, — ничего и никого не видел.

— И в том переулке тебя не было, — тоже улыбнулся ему собеседник.

— И в том переулке меня не было, — послушно повторил Эйвери.

— Умница, — похвалил его мужчина и, снова разлив по стаканам спиртное — кажется, претендовавшее на звание виски — протянул один Эйвери. — Пей.

Тот выпил — и снова закашлялся, но зато в голове у него, наконец, появились какие-то мысли, и он начал постепенно осознавать происходящее — а, осознав, удивился и задал вопрос, с которого, наверное, следовало начать:

— Почему вы мне помогли?

— Так звёзды сложились, — ухмыльнулся его собеседник. — Ты, в некотором смысле, избавил меня от массы проблем… как было не помочь в благодарность. Как тебя вообще сюда занесло? — спросил он, оглядывая Эйвери хищным и быстрым взглядом.

— Я книгу купил, — честно ответил Эйвери, кивая на так всё и прижимаемый к груди том.

— Книгу, — кивнул тот — и протянул руку, потребовав: — А ну, покажи.

— Она на арабском! — слабо запротестовал похолодевший от страха потерять то, из-за чего с ним случился весь этот кошмар, Эйвери — и это внезапно сработало: его собеседник удивлённо вскинул брови и спросил:

— Ты знаешь арабский? Тебе сколько лет, парень?

— Шестнадцать, — честно ответил Эйвери, с облегчением переводя дух — и заговорил торопливо: — Я знаю… не очень — читаю только, а говорить пока плохо могу. Английский перевод я читал — но, понимаете, там есть некоторые несоответствия…

— Несоответствия, — кивнул его собеседник — и вдруг обидно расхохотался. — Ну ты даёшь, — он помотал головой. — Ты откуда взялся такой? Звать тебя как?

— Маркус Эйв… — попытался было представиться Эйвери, но мужчина замахал на него руками, снова обидно смеясь:

— Да ты дурной совсем… кто же тут называется своим именем? Знать его не хочу! — заявил он, и на недоумённый вопрос:

— Почему?

Ответил:

— Меньше знаешь — дольше проживёшь. Во всяком случае, в Лютном. Сейчас придумаем тебе имя… а меня можешь звать Ноксом, — он протянул ему руку с широкой ладонью и длинными жилистыми пальцами со срезанными под корень ногтями. Эйвери неуверенно подал свою — рукопожатие вышло коротким и крепким, а ладонь у мистера Нокса оказалась сухой и холодной. — Как бы нам тебя обозвать? — задумчиво проговорил он, потерев пальцами свой длинный заросший тёмной щетиной подбородок.

— Спасибо вам, — вдруг горячо проговорил Эйвери, сделав было движение, чтобы вновь пожать ему руку, но, тут же смешавшись, сдержался. — Правда, спасибо… я…

— Правда, пожалуйста, — передразнил его мистер Нокс. — Что с палочкой делать будешь? — спросил он, с любопытством на него глядя.

Эйвери сунул было руку под мантию, но чехол был пуст — а сам он понятия не имел, где его палочка. Видимо, он выронил её где-то… наверное, там, где…

— Я не знаю, где она, — побледнев, прошептал он. — Я…

— Да тут она, — Нокс приоткрыл полу своей куртки и продемонстрировал ему вложенную во внутренний карман палочку — его, Маркуса, палочку. — Могу отдать — но, — он покачал головой, — сам понимаешь. Если кто обнаружит…

— Но я не могу без палочки, — с тоской и отчаянием прошептал Эйвери. — Может… может, просто сказать, что я её потерял?

— Спросят, где и как, — разумно возразил Нокс. — Её надо просто, — он хитро улыбнулся, — отдать почистить. А пока реплику завести — если деньги есть. Есть? — спросил он — и Эйвери, почти что обрадовавшись, что может, наконец, дать удовлетворительный ответ на вопрос, достал из кармана кошель и вытряхнул на стол всё его содержимое. Галеоны и сикли рассыпались по столу, а пара монет и вовсе скатилась на пол — а Эйвери улыбнулся робко и неуверенно и проговорил:

— Вот.