Однажды в Лютном

— Что «вот»? — глядя на него с сочетанием жалости и недоумения, спросил Нокс.

— Деньги, — растерянно проговорил Эйвери.

Нокс тяжело вздохнул и, отсчитав несколько золотых и серебряных монет, собрал остальное, подняв и упавшие на пол, и придвинул всё это к Эйвери.

— Спрячь, — велел он. — И никому не показывай, дурень. Ты не понимаешь, что и за четверть этого тут голову открутят — и не поморщатся? — недоверчиво спросил он.

— Я… я — нет, я не думал, — пробормотал, покраснев, Эйвери. — Вы думаете, он поэтому и напал на меня? — вдруг сообразил он. — Я когда книгу покупал — я тоже… я запутался и вытряхнул всё… мог он меня в книжной лавке увидеть? — спросил он торопливо.

— Почему нет? — пожал Нокс плечами. — Вполне мог. Нельзя такими деньгами светить — даже на Диагон-элле лучше не надо, ну а тут и подавно. Ты понимаешь, что на то, что ты носишь в кармане, тут некоторые могут несколько месяцев жить? — спросил он его словно маленького ребёнка.

— Я не подумал, — опять покраснел Эйвери, тут же вспомнивший Снейпа, при котором он всегда старался не тратить денег вообще или делать это по-минимуму и даже специально собирал мелочь для совместных походов в Хогсмид, чтобы при Северусе расплачиваться только кнатами или, в крайнем случае, сиклями: его друг был совсем небогат, если не сказать «беден», и своё положение воспринимал очень болезненно. Но прятаться ещё от кого-то Эйвери даже в голову не приходило — и сейчас ему стало за это стыдно.

— Так думай, — велел Нокс. — Ладно, давай о деле. Скажем, за двадцатку реплику тебе сделают прямо завтра — продержишься без неё сутки?

— Н-не знаю, — побледнев, пролепетал Эйвери.

Он не представлял себе, как вернётся домой без палочки — и что скажет отцу, если тот это обнаружит. А он ведь наверняка обнаружит — хотя бы когда вызовет сына к себе, чтобы вновь потренировать ту же Аваду.

Эта мысль показалась Эйвери очень забавной — он попытался удержать смех, но не смог и, понимая, насколько по-идиотски выглядит, захихикал, прикрыв рот рукой и мучительно краснея от неловкости и стыда. Он честно пытался остановиться, но мысль буквально засела у него в голове и не давала покоя, и Маркус смеялся и смеялся — а Нокс молча сидел напротив и, похоже, не видел в происходящем ничего странного.

Успокоился Эйвери нескоро — но, в конце концов, силы у него кончились, и он затих, уронив голову на руки. Потом поднял её и, виновато поглядев на Нокса, пробормотал:

— Извините.

— Нормальная истерика, — понимающе сказал тот. — Ты ведь наверняка убил в первый раз?

Эйвери только кивнул — и Нокс, перегнувшись через стол, вдруг очень тепло похлопал его по плечу.

— Я правильно понял, что продержаться сутки без палочки тебе будет трудно? — спросил он так, словно никакой истерики не было.

— Да, наверное, — грустно ответил Эйвери. — Но я попытаюсь. Если что — скажу, — он задумался, — скажу, что оставил её в гостях.

— Вот и славно, — кивнул ему Нокс. — А теперь тебе надо поесть, — решительно заявил он, — а мне так тем более. Сиди тут, — распорядился он жёстко, — я скоро. Не вздумай никуда уходить! — предупредил он на прощанье — и скрылся за занавеской.

Вернулся Нокс очень скоро — с подносом, на котором стояли две тарелки с чем-то горячим и пахнущим и выглядевшим вполне съедобно, кофейник да пара чашек. Эйвери, впрочем, так и не смог заставить себя проглотить хоть кусок — до тех пор, покуда его собеседник не обратил на это внимание.

— Не будешь есть сам — я тебя накормлю, — пообещал он. — И поверь — способ тебе не понравится.

— Я не могу, — прошептал Эйвери. — Да я не голодный же — и…

— Зато пьяный, — хмыкнул Нокс. — Делай, что говорят — бери вилку. Ну?

— Не надо… пожалуйста, — прикрыв глаза, обречённо прошептал Эйвери.

Это было так похоже на то, что сейчас бы сделал отец — если бы ему вдруг пришла в голову фантазия заставлять сына есть. Обычно Эйвери-старшего подобный вопрос не интересовал совершенно — но если бы это произошло, он бы сперва пригрозил, а затем просто наложил на сына Империо.

— Ладно, — к его удивлению, отступил Нокс. — Но хотя бы выпей горячего, — он придвинул ему чашку с, кажется, кофе. — Я в тебя два стакана виски влил — надо тебя как-то привести в чувство.

— Спасибо, — тихо проговорил Эйвери, открывая глаза и беря чашку. — Я просто… я не могу есть, когда нервничаю. Вообще.

— Тогда дома хотя бы перекуси, — кивнул Нокс. — Ну и приходи сюда завтра… оденься только попроще, — сказал он со вздохом. — Ты же учишься в школе?

— Учусь, — кивнул Эйвери.

— Вот надень лучше школьную мантию — и плащ какой-то простой… есть у тебя что-то не столь пижонское? — спросил он, кивнув на его плащ.

— Есть школьный, — вновь кивнул Эйвери, допивая горячую жидкость, напоминающую кофе лишь запахом и горечью, да и то отдалённо.