Фандом: Дом, в котором. Руки до самых локтей перепачканы начинающими подсыхать и стягивать кожу белилами — щекотно; из юбки выдран приличный клок ткани — влезать по металлическим креплениям водостока это вам не на качелях кататься! — получившийся разрез задорно махрится зелеными ниточками, похоже на побеги весенней травы; босыми ступнями проще удержаться на тонюсеньком уступе рядом с заветным окном, а на коленях, не менее грязных, чем ладони, определенно появится очередной набор ссадин.
Добавить в моё избранное
12 мин, 3 сек 20019
1. Чайка Джонатан
Руки до самых локтей перепачканы начинающими подсыхать и стягивать кожу белилами — щекотно; из юбки выдран приличный клок ткани — влезать по металлическим креплениям водостока это вам не на качелях кататься! — получившийся разрез задорно махрится зелеными ниточками, похоже на побеги весенней травы; босыми ступнями проще удержаться на тонюсеньком уступе рядом с заветным окном, а на коленях, не менее грязных, чем ладони, определенно появится очередной набор ссадин. Ей точно влетит от воспитателей.
Не желающая прятаться в уголках обветренных губ улыбка так и норовит выползти на лицо хитрой лисицей. Длинная грязно-серая полоса на щеке придает ухмыляющемуся девчачьему личику лихой пиратский вид, а в чернильных глазах — сущие черти озорно скачут на тлеющих угольках пережитого приключения. Она зажмуривается, словно довольная кошка, и легко скатывается по водосточной трубе во двор — повторное прохождение ужасно сложного маршрута дается намного проще. Да и горячее возбуждение от свершения задуманного будоражит сознание, убивая страх и наполняя сердце граничащей с безумством отвагой. Теперь ее частичка — та, что мечтает о свободе и лёгких крыльях, — всегда будет жить в Чумной комнате, напоминая обитателям о чайке Джонатане.
Вдох полной грудью и медленный выдох — надо успокоить бьющееся в сумасшедшем восторге сердце. Она обводит смеющимся взглядом пустой двор и еще раз выдыхает. Уф! Всё получилось! Весеннее тёплое солнце мгновенно зажигает в непослушных волосах алый пожар — больно смотреть! Россыпь красноватых веснушек по всей мордашке делает ее еще больше похожей на юркую лисицу, хотя повадки скорее кошачьи. Сияющая сытая улыбка горит уже в полную силу, не уступая по яркости волосам. Хорошо, что никто ее не заметил в этот раз, всё-таки провернуть свой план во время занятий, которые она, естественно, прогуливает, оказалось отличной идеей.
Рыжая аккуратно и тщательно отряхивается, только сильнее размазывая краску по коже и украшая белёсыми разводами одежду и ноги, и, шмыгнув вечно сопливым носом, вприпрыжку взбегает на крыльцо прямо к центральному входу — она привыкла вести себя свободно и независимо. И все остальные тоже к этому привыкли. Еще мгновение, и яркий самовольный огонек исчезает за тяжелой дверью Дома.
Если ее кто-нибудь спросит, зачем столь сложным способом проникать — всего-то! — в мальчишечью спальню, она, конечно же, с легкостью найдет аргумент, и даже не один.
Во-первых, как это так: в Доме есть место, куда доступ закрыт всем непосвященным? Даже ей, той, которую прозвали Сатаной! Той, которая знает каждый уголок этого места, вплоть до практически недоступной ей Изнанки. Да Рыжая б не простила себе никогда, если бы не смогла забраться в Чумную каким угодно способом.
Во-вторых, в комнате этой живут самые явные отщепенцы, выделяющиеся даже на фоне далеко не обыкновенных домашних, что может быть интересней и необычней? А Волк и Кузнечик — ее давние знакомцы — как раз являются основателями Чумной.
И, в-третьих, стена. Нет, Стена! Истории о ней ходили среди мальков наравне с легендами о старших. Рыжая наслушалась их до тошноты и ярчайших снов: она представляла себе стену Чумной чуть ли не как дорогу на другую сторону реальности. И стена ее не разочаровала. Уже ради нее одной стоило лазать по хрупкому тонкому выступу и дребезжащей холодной трубе — стена была прекрасна. Бесконечна и всеобъемлюща. Рыжая потерялась в ее величии и красоте. И жутко, до чесотки в пальцах захотела оставить на стене свой след. Правда… птица вышла кривоватой и какой-то блёклой, но зато она там поселилась! На заветной стене. Как символ свободы и протеста. Как доказательство её смелости. Чайка Джонатан. Белокрылый Летун над морем.
Однако Рыжая никогда не признается никому-никому, даже Смерти, хоть в глубине своей рыжей души и знает, что на самом деле так манило и звало ее в Чумную. Что не давало спать ночами, заставляя продумывать план проникновения на территорию самой странной комнаты младших во всем Доме. И продолжало звать вернуться даже сейчас, после удачно провернутой диверсии.
Бунт.
Само возникновение и существование Чумной — это откровенный бунт. Изгои бросили вызов стае из Хламовника, но не ушли к их противникам Певчим, а демонстративно откололись в совершенно независимое содружество. Самовольно заняли комнату, создали в ней свой закрытый мирок, установили замки на двери и ловушки перед входом, чтобы ни одна принадлежащая Дому душа не сумела проникнуть в таинственное логово Дохляков. Они подняли бунт. И он оказался успешен. Именно эта бунтарская, в чем-то даже разбойничья суть Чумной комнаты и заставляла Рыжую вздыхать по ночам в своей постели и мечтать о столь же яркой необыкновенной выходке, революционной и смелой, чтоб о ней гудел если не весь Серый Дом, то хотя бы малышня.
Потому что, если говорить совсем уж честно и только самой себе, то за исключением копны редкого оттенка огненных волос да рвущейся к свободе бунтарской души в Рыжей нет ничего особенного.
Руки до самых локтей перепачканы начинающими подсыхать и стягивать кожу белилами — щекотно; из юбки выдран приличный клок ткани — влезать по металлическим креплениям водостока это вам не на качелях кататься! — получившийся разрез задорно махрится зелеными ниточками, похоже на побеги весенней травы; босыми ступнями проще удержаться на тонюсеньком уступе рядом с заветным окном, а на коленях, не менее грязных, чем ладони, определенно появится очередной набор ссадин. Ей точно влетит от воспитателей.
Не желающая прятаться в уголках обветренных губ улыбка так и норовит выползти на лицо хитрой лисицей. Длинная грязно-серая полоса на щеке придает ухмыляющемуся девчачьему личику лихой пиратский вид, а в чернильных глазах — сущие черти озорно скачут на тлеющих угольках пережитого приключения. Она зажмуривается, словно довольная кошка, и легко скатывается по водосточной трубе во двор — повторное прохождение ужасно сложного маршрута дается намного проще. Да и горячее возбуждение от свершения задуманного будоражит сознание, убивая страх и наполняя сердце граничащей с безумством отвагой. Теперь ее частичка — та, что мечтает о свободе и лёгких крыльях, — всегда будет жить в Чумной комнате, напоминая обитателям о чайке Джонатане.
Вдох полной грудью и медленный выдох — надо успокоить бьющееся в сумасшедшем восторге сердце. Она обводит смеющимся взглядом пустой двор и еще раз выдыхает. Уф! Всё получилось! Весеннее тёплое солнце мгновенно зажигает в непослушных волосах алый пожар — больно смотреть! Россыпь красноватых веснушек по всей мордашке делает ее еще больше похожей на юркую лисицу, хотя повадки скорее кошачьи. Сияющая сытая улыбка горит уже в полную силу, не уступая по яркости волосам. Хорошо, что никто ее не заметил в этот раз, всё-таки провернуть свой план во время занятий, которые она, естественно, прогуливает, оказалось отличной идеей.
Рыжая аккуратно и тщательно отряхивается, только сильнее размазывая краску по коже и украшая белёсыми разводами одежду и ноги, и, шмыгнув вечно сопливым носом, вприпрыжку взбегает на крыльцо прямо к центральному входу — она привыкла вести себя свободно и независимо. И все остальные тоже к этому привыкли. Еще мгновение, и яркий самовольный огонек исчезает за тяжелой дверью Дома.
Если ее кто-нибудь спросит, зачем столь сложным способом проникать — всего-то! — в мальчишечью спальню, она, конечно же, с легкостью найдет аргумент, и даже не один.
Во-первых, как это так: в Доме есть место, куда доступ закрыт всем непосвященным? Даже ей, той, которую прозвали Сатаной! Той, которая знает каждый уголок этого места, вплоть до практически недоступной ей Изнанки. Да Рыжая б не простила себе никогда, если бы не смогла забраться в Чумную каким угодно способом.
Во-вторых, в комнате этой живут самые явные отщепенцы, выделяющиеся даже на фоне далеко не обыкновенных домашних, что может быть интересней и необычней? А Волк и Кузнечик — ее давние знакомцы — как раз являются основателями Чумной.
И, в-третьих, стена. Нет, Стена! Истории о ней ходили среди мальков наравне с легендами о старших. Рыжая наслушалась их до тошноты и ярчайших снов: она представляла себе стену Чумной чуть ли не как дорогу на другую сторону реальности. И стена ее не разочаровала. Уже ради нее одной стоило лазать по хрупкому тонкому выступу и дребезжащей холодной трубе — стена была прекрасна. Бесконечна и всеобъемлюща. Рыжая потерялась в ее величии и красоте. И жутко, до чесотки в пальцах захотела оставить на стене свой след. Правда… птица вышла кривоватой и какой-то блёклой, но зато она там поселилась! На заветной стене. Как символ свободы и протеста. Как доказательство её смелости. Чайка Джонатан. Белокрылый Летун над морем.
Однако Рыжая никогда не признается никому-никому, даже Смерти, хоть в глубине своей рыжей души и знает, что на самом деле так манило и звало ее в Чумную. Что не давало спать ночами, заставляя продумывать план проникновения на территорию самой странной комнаты младших во всем Доме. И продолжало звать вернуться даже сейчас, после удачно провернутой диверсии.
Бунт.
Само возникновение и существование Чумной — это откровенный бунт. Изгои бросили вызов стае из Хламовника, но не ушли к их противникам Певчим, а демонстративно откололись в совершенно независимое содружество. Самовольно заняли комнату, создали в ней свой закрытый мирок, установили замки на двери и ловушки перед входом, чтобы ни одна принадлежащая Дому душа не сумела проникнуть в таинственное логово Дохляков. Они подняли бунт. И он оказался успешен. Именно эта бунтарская, в чем-то даже разбойничья суть Чумной комнаты и заставляла Рыжую вздыхать по ночам в своей постели и мечтать о столь же яркой необыкновенной выходке, революционной и смелой, чтоб о ней гудел если не весь Серый Дом, то хотя бы малышня.
Потому что, если говорить совсем уж честно и только самой себе, то за исключением копны редкого оттенка огненных волос да рвущейся к свободе бунтарской души в Рыжей нет ничего особенного.
Страница 1 из 4
