Фандом: Дом, в котором. Руки до самых локтей перепачканы начинающими подсыхать и стягивать кожу белилами — щекотно; из юбки выдран приличный клок ткани — влезать по металлическим креплениям водостока это вам не на качелях кататься! — получившийся разрез задорно махрится зелеными ниточками, похоже на побеги весенней травы; босыми ступнями проще удержаться на тонюсеньком уступе рядом с заветным окном, а на коленях, не менее грязных, чем ладони, определенно появится очередной набор ссадин.
Добавить в моё избранное
12 мин, 3 сек 20021
А еще она чем-то неуловимо напоминает брата — возможно тем, что так же, как и Смерть-Рыжий, Крыса никогда не уведет ее на Изнанку, хотя тоже может.
Рыжая цепляется за убегающую с каждым днем всё дальше память и белоснежные чаячьи крылья, пропитанные морской солью и истрепанные штормами, чтобы удержаться, дойти до заветного окна и не упасть с тонюсенького выступа своей судьбы.
Она заполняет жизнь разными людьми и целой кучей даже самых незначительных воспоминаний, яркими положительными и отрицательными эмоциями и повседневными событиями, чтобы хоть на короткий миг ощутить себя нужной, важной, особенной. Не пустой. Видимо, это и есть ее суть и судьба. Она привыкла отдавать миру всё, что есть внутри, не задумываясь, надо ли оно кому-то, и не заметила, как именно это стало ее сутью — отдать, чтобы быть важной.
Рыжая живет и тайно надеется, что однажды придёт день, когда чайка Джо снова станет нужна брошенным мальчишкам из комнаты Дохляков.
Когда этот миг настает, Рыжая, стараясь не сойти с ума от нахлынувшего счастья и страха, хватает первую попавшуюся под руку — кажется, Муху, — и тащит ее в открывшую свои двери четвертую.
3. Принцесса-официантка
Сухой горячий ветер гонит мусор по серо-пыльной дороге, убегающей к самому горизонту. Деревья по обочинам редкие и такие же серо-пыльные. Полуразвалившаяся заброшенная заправка таращится на пейзаж осколками стёкол витрины, тускло поблёскивающими на полуденном солнце. Её волосы полыхают алым костром на фоне общей блёклости и безликости; к ногам жмется Толстый, бездумно запихивая в рот тряпичного динозавра. В воздухе разлит тошнотворно-горький «аромат» гари и запустения. Нда, местечко — настоящая помойка, похлеще Чернолеса.
Рыжая тоскливо осматривается по сторонам и замечает покосившуюся автобусную остановку, заросшую желтоватым ковылём. Она прекрасно помнит здешние маршруты. Толстый смотрит на нее своими круглыми доверчивыми глазищами и вопросительно гукает. Тяжелый он. Рыжая подхватывает младенца, сейчас на вид ему можно дать месяцев пять-шесть, и решительно идет в сторону остановки. Осталось только доехать до оговоренного места и ждать. Внутри тихо тлеет радость от того, что способность помнить у нее всё же сохранилась.
Традиционный для этого места серо-пыльный автобус-черепаха довозит их до города, водитель равнодушно машет на прощание, и она, пересадив Толстого за спину, неспешно направляется в сторону небольшого домишки — благо, стоящего на самой окраине, рядом с дорогой, — адрес сообщила ей Крыса, когда высаживала на том пустынном перекрестке. Здесь для них приготовлена комната, спасибо незрячему вожаку.
Комнатка совсем крошечная — только и места, что для продавленного дивана да детской кроватки. Ветхий шкаф со скрипящими дверцами притаился прямиком за дверью, а на подоконнике чахлое растение в потрескавшемся горшочке стыдливо выглядывает из-за выцветшей занавески. Зато этаж самый верхний, с выходом на крышу — никаких помех свободным чаячьим крыльям.
Рыжая сгружает сопящего Толстого в кроватку и оглядывается, запоминая свое новое жилище. Дверь в ванную приоткрыта, из крана размеренно капает вода, рисуя желтоватую ржавую дорожку в раковине, штукатурка на потолке отсырела и местами почернела, а лампочка напрочь отсутствует; в пыльном зеркале с чуть отбитым верхним уголком отражается уставший черный взгляд. Провести рукой по холодной гладкой поверхности, уничтожая следы тоски, и вот уже яркий пожар волос зажигает в глазах привычное пламя бунтарства. Она справится. Они справятся. Так было всегда и так будет сейчас.
Они ведь обещали дождаться.
Наутро Рыжая находит в раковине полоску зеленого мха.
А через месяц жасминовый кустик на окне, заботливо пересаженный в новый горшок, выпускает тоненькую длинную стрелку с крошечным белым бутоном.
Местные не проявляют никакого интереса к матери-одиночке со странным младенцем, лишь равнодушно провожают ее типичным взглядом «пришлая». Рыжая устраивается официанткой в местное кафе с когда-то кричащей, а теперь тусклой вывеской «У Люси». Кто такая «Люси», не знает даже владелец забегаловки, разбитый ревматизмом старик в темно-зеленых зеркальных очках, до жути напоминающих ей оставшегося с той стороны Рыжего.
Периодически на кухонном оконце или на выступе карниза вырастают странного вида грибы. А как-то раз Толстый находит в кроватке горсть лесных ягод. Рыжая не показывает своей радости, боясь спугнуть. Просто благодарит Лес за молчаливую поддержку.
Теперь она умеет общаться не только с посудой, как в прошлый свой визит в этот мир. Та история кое-чему научила самоуверенную девчонку. И еще ей ни в коем случае нельзя терять работу и исчезать из этого городка, она должна оставаться в оговоренном месте, чтобы их могли найти. Поэтому люди и их отношение больше не тревожат ее, все сплетни она пропускает мимо ушей, улыбаясь медленно таящему в темноте деревцу на заднем дворе кафе.
Рыжая цепляется за убегающую с каждым днем всё дальше память и белоснежные чаячьи крылья, пропитанные морской солью и истрепанные штормами, чтобы удержаться, дойти до заветного окна и не упасть с тонюсенького выступа своей судьбы.
Она заполняет жизнь разными людьми и целой кучей даже самых незначительных воспоминаний, яркими положительными и отрицательными эмоциями и повседневными событиями, чтобы хоть на короткий миг ощутить себя нужной, важной, особенной. Не пустой. Видимо, это и есть ее суть и судьба. Она привыкла отдавать миру всё, что есть внутри, не задумываясь, надо ли оно кому-то, и не заметила, как именно это стало ее сутью — отдать, чтобы быть важной.
Рыжая живет и тайно надеется, что однажды придёт день, когда чайка Джо снова станет нужна брошенным мальчишкам из комнаты Дохляков.
Когда этот миг настает, Рыжая, стараясь не сойти с ума от нахлынувшего счастья и страха, хватает первую попавшуюся под руку — кажется, Муху, — и тащит ее в открывшую свои двери четвертую.
3. Принцесса-официантка
Сухой горячий ветер гонит мусор по серо-пыльной дороге, убегающей к самому горизонту. Деревья по обочинам редкие и такие же серо-пыльные. Полуразвалившаяся заброшенная заправка таращится на пейзаж осколками стёкол витрины, тускло поблёскивающими на полуденном солнце. Её волосы полыхают алым костром на фоне общей блёклости и безликости; к ногам жмется Толстый, бездумно запихивая в рот тряпичного динозавра. В воздухе разлит тошнотворно-горький «аромат» гари и запустения. Нда, местечко — настоящая помойка, похлеще Чернолеса.
Рыжая тоскливо осматривается по сторонам и замечает покосившуюся автобусную остановку, заросшую желтоватым ковылём. Она прекрасно помнит здешние маршруты. Толстый смотрит на нее своими круглыми доверчивыми глазищами и вопросительно гукает. Тяжелый он. Рыжая подхватывает младенца, сейчас на вид ему можно дать месяцев пять-шесть, и решительно идет в сторону остановки. Осталось только доехать до оговоренного места и ждать. Внутри тихо тлеет радость от того, что способность помнить у нее всё же сохранилась.
Традиционный для этого места серо-пыльный автобус-черепаха довозит их до города, водитель равнодушно машет на прощание, и она, пересадив Толстого за спину, неспешно направляется в сторону небольшого домишки — благо, стоящего на самой окраине, рядом с дорогой, — адрес сообщила ей Крыса, когда высаживала на том пустынном перекрестке. Здесь для них приготовлена комната, спасибо незрячему вожаку.
Комнатка совсем крошечная — только и места, что для продавленного дивана да детской кроватки. Ветхий шкаф со скрипящими дверцами притаился прямиком за дверью, а на подоконнике чахлое растение в потрескавшемся горшочке стыдливо выглядывает из-за выцветшей занавески. Зато этаж самый верхний, с выходом на крышу — никаких помех свободным чаячьим крыльям.
Рыжая сгружает сопящего Толстого в кроватку и оглядывается, запоминая свое новое жилище. Дверь в ванную приоткрыта, из крана размеренно капает вода, рисуя желтоватую ржавую дорожку в раковине, штукатурка на потолке отсырела и местами почернела, а лампочка напрочь отсутствует; в пыльном зеркале с чуть отбитым верхним уголком отражается уставший черный взгляд. Провести рукой по холодной гладкой поверхности, уничтожая следы тоски, и вот уже яркий пожар волос зажигает в глазах привычное пламя бунтарства. Она справится. Они справятся. Так было всегда и так будет сейчас.
Они ведь обещали дождаться.
Наутро Рыжая находит в раковине полоску зеленого мха.
А через месяц жасминовый кустик на окне, заботливо пересаженный в новый горшок, выпускает тоненькую длинную стрелку с крошечным белым бутоном.
Местные не проявляют никакого интереса к матери-одиночке со странным младенцем, лишь равнодушно провожают ее типичным взглядом «пришлая». Рыжая устраивается официанткой в местное кафе с когда-то кричащей, а теперь тусклой вывеской «У Люси». Кто такая «Люси», не знает даже владелец забегаловки, разбитый ревматизмом старик в темно-зеленых зеркальных очках, до жути напоминающих ей оставшегося с той стороны Рыжего.
Периодически на кухонном оконце или на выступе карниза вырастают странного вида грибы. А как-то раз Толстый находит в кроватке горсть лесных ягод. Рыжая не показывает своей радости, боясь спугнуть. Просто благодарит Лес за молчаливую поддержку.
Теперь она умеет общаться не только с посудой, как в прошлый свой визит в этот мир. Та история кое-чему научила самоуверенную девчонку. И еще ей ни в коем случае нельзя терять работу и исчезать из этого городка, она должна оставаться в оговоренном месте, чтобы их могли найти. Поэтому люди и их отношение больше не тревожат ее, все сплетни она пропускает мимо ушей, улыбаясь медленно таящему в темноте деревцу на заднем дворе кафе.
Страница 3 из 4
