Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15501
— Нужно и мне успокоиться, — тихо произнес он.
И, отложив книгу, расслабился, съезжая на ковер.
Ильмаре чувствовал себя ребенком, который не может заснуть ночью и, боясь разбудить родителей, шатается из угла в угол в надежде поймать сон за хвост. В такие моменты Таван усаживал его рядом с собой, мягко наказывая сложить руки перед собой в определённом жесте.
— А теперь, Ильмарэ, — мудрец произносил его имя как-то в нос, растягивая. — Вспомни все руны, что мы с тобой учили. И медленно проговаривай их про себя, либо вслух.
— Но если я не помню все?
— Тогда повторяй только свою собственную. «Туман». Уж это это-то ты помнишь?
«Помню».
Ильмаре уселся поудобнее, устраиваясь задницей на пятках, развел руки в стороны, неожиданно вспомнив, как в их клане приветствовали богов, а затем свел ладони вместе и сложил перед собой. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза, чуть откидывая голову назад и расслабляясь. Вереница рун начала свой бег. …
Поначалу мешали посторонние шумы, доносившиеся снизу, ветер за окном и собственное дыхание, а особенно — не желающие уходить мысли. Но спустя некоторое время звуки стали отходить куда-то назад, отдаляясь и переставая отвлекать. Медленно проговаривая вслух все руны, что помнил, Ильмаре словно проваливался в такую желанную пустоту спокойствия и отдыха. Почему-то он и не замечал до этого, насколько сильно утомился от бессонницы.
Уснул ли он — или же слишком глубоко ушел в себя, он не знал, однако шуршание со стороны кровати привело Ильмаре в чувство и вернуло в этот мир. Повернув голову, Ильмаре спокойно наблюдал, как Айтир медленно разлепляет глаза, а затем отворачивается: солнце скользнуло по оконному стеклу, бросив отблеск точно на бледное лицо. Облегченно выдохнув и зажмурившись, Ильмаре сказал без тени злости, но совершенно искренне:
— Я убью тебя собственноручно, если еще раз такое учудишь. Дрыхнуть два дня — это еще постараться надо.
Это слова оседали в пробуждающемся сознании медленно и неохотно. «Два дня», «учудишь», «убью»… Очень медленно и неохотно. Куда явственней был образ Ильмаре, сидящего на пятках и монотонно бубнящего, нет, даже почти мычащего себе под нос размеренный речитатив, в котором смутно узнавалась мешанина из каких-то странных слов и названий рун, правильных и искаженных почти до неузнаваемости. Айтир тогда решил, что это сон и глаза закрыл, предпочтя не досматривать такое странное видение. А теперь мучительно соображал, видение ли это было: Ильмаре сидел ровно в той самой позе, разве что голову к кровати повернул.
Сразу ничего ответить не вышло: язык не ворочался, и вообще, во рту пересохло так, что даже закашляться толком не получилось, только хрипнуть сдавленно, самому испугавшись.
«Дрыхнуть два дня».
Слова наконец собрались воедино, и Айтир только глазами захлопал, понимая, откуда такая дикая слабость и почему голова настолько отчаянно не желает думать.
Ильмаре еще раз вздохнул:
— Сейчас воды принесу.
И мягко поднялся, ощущая в ногах легкое гудение. Подошел к комоду, на котором еще с вечера оставил кувшин с чистой водой; не зная, когда некромант очнется, он менял ее раз в полдня. Айтир выглядел удивленно-измотанным. Еще бы, Ильмаре его практически не трогал, лишь иногда переворачивал на разные бока, чтобы после пробуждения не затекли все конечности. Присев рядом с ним, Ильмаре поднес к сухим губами стакан, тихо говоря, пока Айтир жадно глотал успевшую прогреться до комнатой температуры воду:
— Твои ученики пришли в себя еще в первый день. Пока вялые, но еще вчера попросились на тренировку — вечером устрою, — отставив стакан на пол, Ильмаре оперся рукой о кровать и наклонился ниже. — Как ты себя чувствуешь?
— Относительно живым, — честно ответил Айтир.
На этот раз вышло почти не хрипеть, но вот на простое вроде движение — напиться, даже толком не поднимая головы, Ильмаре под затылок поддерживал — ушли почти все силы. Только лежать и смотреть, одновременно виновато и недоумевающе.
— Я… — он замялся, подыскивая слова. — Темная ночь. И Дьюки. Зацепило… Старая магия, шаманская. Я не ожидал!
Угу, ни что сам в такое провалится, ни, тем более, что учеников за собой утащит. Хотя отчасти хорошо, что они рядом оказались, если бы все то, что всколыхнул элементаль, пошло через одного несчастного некроманта — двумя днями сна не отделался бы. Хорошо если бы вообще жив остался, не перегорев. Вот только странное поведение Ильмаре это все не объясняло.
— А ты?
Ильмаре аккуратно поправил под его головой подушку, чуть взбивая ее кулаком, расправил одеяло и вскинул брови.
— Что я? — он поднял глаза на Айтира и по взгляду легко прочел, о чем конкретно вопрос. — А, ты об этом? Я все это время уснуть не мог, поэтому решил вспомнить, чему меня учил Таван много лет назад. Удивительно, но помогло.
И, отложив книгу, расслабился, съезжая на ковер.
Ильмаре чувствовал себя ребенком, который не может заснуть ночью и, боясь разбудить родителей, шатается из угла в угол в надежде поймать сон за хвост. В такие моменты Таван усаживал его рядом с собой, мягко наказывая сложить руки перед собой в определённом жесте.
— А теперь, Ильмарэ, — мудрец произносил его имя как-то в нос, растягивая. — Вспомни все руны, что мы с тобой учили. И медленно проговаривай их про себя, либо вслух.
— Но если я не помню все?
— Тогда повторяй только свою собственную. «Туман». Уж это это-то ты помнишь?
«Помню».
Ильмаре уселся поудобнее, устраиваясь задницей на пятках, развел руки в стороны, неожиданно вспомнив, как в их клане приветствовали богов, а затем свел ладони вместе и сложил перед собой. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза, чуть откидывая голову назад и расслабляясь. Вереница рун начала свой бег. …
Поначалу мешали посторонние шумы, доносившиеся снизу, ветер за окном и собственное дыхание, а особенно — не желающие уходить мысли. Но спустя некоторое время звуки стали отходить куда-то назад, отдаляясь и переставая отвлекать. Медленно проговаривая вслух все руны, что помнил, Ильмаре словно проваливался в такую желанную пустоту спокойствия и отдыха. Почему-то он и не замечал до этого, насколько сильно утомился от бессонницы.
Уснул ли он — или же слишком глубоко ушел в себя, он не знал, однако шуршание со стороны кровати привело Ильмаре в чувство и вернуло в этот мир. Повернув голову, Ильмаре спокойно наблюдал, как Айтир медленно разлепляет глаза, а затем отворачивается: солнце скользнуло по оконному стеклу, бросив отблеск точно на бледное лицо. Облегченно выдохнув и зажмурившись, Ильмаре сказал без тени злости, но совершенно искренне:
— Я убью тебя собственноручно, если еще раз такое учудишь. Дрыхнуть два дня — это еще постараться надо.
Это слова оседали в пробуждающемся сознании медленно и неохотно. «Два дня», «учудишь», «убью»… Очень медленно и неохотно. Куда явственней был образ Ильмаре, сидящего на пятках и монотонно бубнящего, нет, даже почти мычащего себе под нос размеренный речитатив, в котором смутно узнавалась мешанина из каких-то странных слов и названий рун, правильных и искаженных почти до неузнаваемости. Айтир тогда решил, что это сон и глаза закрыл, предпочтя не досматривать такое странное видение. А теперь мучительно соображал, видение ли это было: Ильмаре сидел ровно в той самой позе, разве что голову к кровати повернул.
Сразу ничего ответить не вышло: язык не ворочался, и вообще, во рту пересохло так, что даже закашляться толком не получилось, только хрипнуть сдавленно, самому испугавшись.
«Дрыхнуть два дня».
Слова наконец собрались воедино, и Айтир только глазами захлопал, понимая, откуда такая дикая слабость и почему голова настолько отчаянно не желает думать.
Ильмаре еще раз вздохнул:
— Сейчас воды принесу.
И мягко поднялся, ощущая в ногах легкое гудение. Подошел к комоду, на котором еще с вечера оставил кувшин с чистой водой; не зная, когда некромант очнется, он менял ее раз в полдня. Айтир выглядел удивленно-измотанным. Еще бы, Ильмаре его практически не трогал, лишь иногда переворачивал на разные бока, чтобы после пробуждения не затекли все конечности. Присев рядом с ним, Ильмаре поднес к сухим губами стакан, тихо говоря, пока Айтир жадно глотал успевшую прогреться до комнатой температуры воду:
— Твои ученики пришли в себя еще в первый день. Пока вялые, но еще вчера попросились на тренировку — вечером устрою, — отставив стакан на пол, Ильмаре оперся рукой о кровать и наклонился ниже. — Как ты себя чувствуешь?
— Относительно живым, — честно ответил Айтир.
На этот раз вышло почти не хрипеть, но вот на простое вроде движение — напиться, даже толком не поднимая головы, Ильмаре под затылок поддерживал — ушли почти все силы. Только лежать и смотреть, одновременно виновато и недоумевающе.
— Я… — он замялся, подыскивая слова. — Темная ночь. И Дьюки. Зацепило… Старая магия, шаманская. Я не ожидал!
Угу, ни что сам в такое провалится, ни, тем более, что учеников за собой утащит. Хотя отчасти хорошо, что они рядом оказались, если бы все то, что всколыхнул элементаль, пошло через одного несчастного некроманта — двумя днями сна не отделался бы. Хорошо если бы вообще жив остался, не перегорев. Вот только странное поведение Ильмаре это все не объясняло.
— А ты?
Ильмаре аккуратно поправил под его головой подушку, чуть взбивая ее кулаком, расправил одеяло и вскинул брови.
— Что я? — он поднял глаза на Айтира и по взгляду легко прочел, о чем конкретно вопрос. — А, ты об этом? Я все это время уснуть не мог, поэтому решил вспомнить, чему меня учил Таван много лет назад. Удивительно, но помогло.
Страница 128 из 139
