Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15515
Вот пусть осел и везет, да и запасы ингредиентов на него навьючить можно, и вещи такая зверюга посторожит…
В первый же вечер жизнетворец, сначала весьма скептически выслушавший планы некроманта, пожал тому руку. На второй день в лабораторию набились его ученики, шустро скрипевшие перьями и записывавшие, как можно совместить две столь несовместимые магии. Айтир только посмеивался, гоняя особо любопытных, совавших носы ближе положенного.
Через десять дней из дверей лаборатории, цокая копытами, вышел осел и заорал, выражая свое недовольство окружающим, грязью и последними подтаивающими островками снега. Ослом был, ослом и остался, пусть даже глаза у него и отливали подозрительно алым.
Пока подсыхали дороги, Айтир неторопливо собирал припасы, доваривал последние зелья, которые собирался взять с собой. Уже не учил — просто общался с детьми, даря им как можно больше тепла напоследок. И улыбался по вечерам мечтательно, размышляя, как это будет: он, Ильмаре и дорога. И Изюм, конечно же. И ослик. И — все. Впереди все лето, причин для беспокойства нет, а планов — множество.
Были у Айтира кое-какие размышления относительно того, что мог всколыхнуть своим появлением элементаль Жизни… Не только собрата-двойника ведь, Дьюки был самым легко просчитываемым последствием. Нет, волна Жизни обязана была потеснить Смерть — а значит, все то, что элементаль вытеснил из столицы, собралось кольцом на окраине королевства. Огромное кольцо земель, напоенных Смертью, где было раздолье и некромантам, и всем тем, кто питался этой магией… Без работы в такой ситуации не останешься, главное, успеть раньше конкурентов. Что они появятся, Айтир тоже не сомневался. А значит, пора было уходить.
— Мы будем ждать, учитель, — просто и по-взрослому сказала Мелисса. И, не удержавшись, все-таки бросилась на шею, разревелась, как девчонка.
Мальчишки — все-таки это до сих пор были мальчишки — не плакали только потому, что считали это неприличным. Клим украдкой утер нос рукавом, но Айтир заметил это и потрепал его по голове.
— Вернемся. Не завтра и не через год — но вернемся, — пообещал он.
Ильмаре с долей умиления смотрел на ребят, которые, к его удивлению, тоже подошли к нему: кто обнял, кто просто заглянул в глаза и кивнул.
— Может, даже письмо напишем. Я ведь грамотный теперь, — он подмигнул Раулю и многозначительно поднял брови. Они оба знали, о чем речь.
Из поместья уходили без сожалений и какой-то печали на сердце. …
Дорога легла под ноги, сами собой зашагавшие привычным мерным шагом, встретила их хорошей погодой и каким-то звонким чувством ожидания. Оставшийся безымянным осел трусил позади, Изюм носился по кустам, ошалевший от внезапной прогулки, еще не подозревая, что она затянется. А Айтир щурился на солнце, греясь его лучами и теплом шагавшего рядом Ильмаре.
Ильмаре глубоко вздохнул, потянулся руками вверх, похрустывая позвоночником и звеня экипировкой. Затем сощурился и, повернув голову в сторону некроманта, просто улыбнулся.
И говорить было ничего не нужно.
… — Marcin Przybyłowicz «The Vagabond»
В первый же вечер жизнетворец, сначала весьма скептически выслушавший планы некроманта, пожал тому руку. На второй день в лабораторию набились его ученики, шустро скрипевшие перьями и записывавшие, как можно совместить две столь несовместимые магии. Айтир только посмеивался, гоняя особо любопытных, совавших носы ближе положенного.
Через десять дней из дверей лаборатории, цокая копытами, вышел осел и заорал, выражая свое недовольство окружающим, грязью и последними подтаивающими островками снега. Ослом был, ослом и остался, пусть даже глаза у него и отливали подозрительно алым.
Пока подсыхали дороги, Айтир неторопливо собирал припасы, доваривал последние зелья, которые собирался взять с собой. Уже не учил — просто общался с детьми, даря им как можно больше тепла напоследок. И улыбался по вечерам мечтательно, размышляя, как это будет: он, Ильмаре и дорога. И Изюм, конечно же. И ослик. И — все. Впереди все лето, причин для беспокойства нет, а планов — множество.
Были у Айтира кое-какие размышления относительно того, что мог всколыхнуть своим появлением элементаль Жизни… Не только собрата-двойника ведь, Дьюки был самым легко просчитываемым последствием. Нет, волна Жизни обязана была потеснить Смерть — а значит, все то, что элементаль вытеснил из столицы, собралось кольцом на окраине королевства. Огромное кольцо земель, напоенных Смертью, где было раздолье и некромантам, и всем тем, кто питался этой магией… Без работы в такой ситуации не останешься, главное, успеть раньше конкурентов. Что они появятся, Айтир тоже не сомневался. А значит, пора было уходить.
— Мы будем ждать, учитель, — просто и по-взрослому сказала Мелисса. И, не удержавшись, все-таки бросилась на шею, разревелась, как девчонка.
Мальчишки — все-таки это до сих пор были мальчишки — не плакали только потому, что считали это неприличным. Клим украдкой утер нос рукавом, но Айтир заметил это и потрепал его по голове.
— Вернемся. Не завтра и не через год — но вернемся, — пообещал он.
Ильмаре с долей умиления смотрел на ребят, которые, к его удивлению, тоже подошли к нему: кто обнял, кто просто заглянул в глаза и кивнул.
— Может, даже письмо напишем. Я ведь грамотный теперь, — он подмигнул Раулю и многозначительно поднял брови. Они оба знали, о чем речь.
Из поместья уходили без сожалений и какой-то печали на сердце. …
Дорога легла под ноги, сами собой зашагавшие привычным мерным шагом, встретила их хорошей погодой и каким-то звонким чувством ожидания. Оставшийся безымянным осел трусил позади, Изюм носился по кустам, ошалевший от внезапной прогулки, еще не подозревая, что она затянется. А Айтир щурился на солнце, греясь его лучами и теплом шагавшего рядом Ильмаре.
Ильмаре глубоко вздохнул, потянулся руками вверх, похрустывая позвоночником и звеня экипировкой. Затем сощурился и, повернув голову в сторону некроманта, просто улыбнулся.
И говорить было ничего не нужно.
… — Marcin Przybyłowicz «The Vagabond»
Страница 139 из 139
