Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15257
Дальше шли практически молча. Ильмаре был немного угрюм из-за того, что не смог нормально поспать, да и озадачен тем, что ему впервые за несколько лет вообще хоть что-то приснилось.
Айтир старался не беспокоить — видел, что тот был не в духе. Ему и самому было тошно. Как-то отвык от того, что попрекают даже миской похлебки. С тоской вспомнилась Илана и её стремление накормить вечно худого некроманта. «Кожа да кости, — ворчала она всегда. — Когда уже мясо на костях наешь!»
Канал встретил их тихим журчанием и все тем же тухловатым запахом. Ильмаре поморщился, но подступил ближе и оперся рукой о скользкий камень.
— Мы на месте?
— Еще немного вдоль стены, туда, — Айтир указал примерное направление.
Подойдя, он поднял ветви каких-то побитых жизнью, плешивых, но упорно растущих кустов. За ними открылась дыра, в которую при желании пролез бы и кто-то более упитанный, чем двое худощавых эльфов.
— Город умирает, — повторил Айтир. — Это — всего лишь еще один признак хвори.
В любом другом городе он бы не учуял заброшенный лаз, там такими бы пользовались и весьма активно — воры ли, другие ли интересные личности… Здесь же никому не было дела. Если сверху за стеной с уцелевших участков еще присматривала стража, и перелезать было бы довольно опасно, то тут они пробрались в город без всяких проблем, оказавшись в запустелой его части.
Дальше все было просто. Добраться до тюрьмы, минуя ночные патрули, и… Часы перед рассветом — самые поганые, собачьи. Именно в это время умирают больные и раненые, именно в это время наваливается пакостный, тяжелый сон, и веки любых стражей невольно тяжелеют сами по себе. А если еще и с небольшой помощью…
Тюремные стражники опускались на пол беззвучно: и Айтир, и Ильмаре умели ловить падающие тела и укладывать их, не тревожа других часовых. Поэтому путь внутри здания тюрьмы оказался даже легче, чем предыдущая прогулка по темным улицам: на них эльфы только один раз едва-едва разминулись с патрулем, успев схорониться за какими-то ящиками, беспорядочно наваленными около пустой лавки. Но добрались — и до тюрьмы, и внутри нее, до комнаты, где Айтир чуял свои вещи.
Оставив Ильмаре вместе с изрядно поуменьшившимся мешочком снотворного на страже, он скользнул в комнату, осмотрелся. Вещи нашлись сразу — их никто не прятал, просто сложил на стеллаже вместе с чем-то еще. Наверное, с другими вещественными доказательствами. Или… Айтир затруднялся сказать, что не так.
Слишком спокойное отношение? Он ожидал, что его вещи закинут в угол, да еще и постараются отгородиться как-то — проклятые же.
Слишком аккуратно? Все действительно было разложено так, что приходи и бери. И все было на месте — ну, кроме денег, как он и ожидал.
Слишком… Просто слишком. Это заставило скрипнуть зубами от вновь прорезавшихся нехороших предчувствий. Что, впрочем, не помешало споро вытащить из походного мешка сменные штаны с рубахой, упаковать туда бывшие на нем вещи, переодеться, нацепить обмундирование и невольно облегченно выдохнуть: наконец-то все так, как положено.
Ильмаре не отшатнулся от бесшумно возникшей рядом с ним фигуры, едва читающейся в темноте, только потому, что ожидал чего-то подобного. Нет, конечно, он предполагал, что Айтир вернется со своим снаряжением, но никак не ожидал, что тот будет в полной экипировке. В темноте его фигура теперь казалась в несколько раз шире и больше, нависая почти угрожающе. Удивительно, как сильно облик влияет на восприятие: некромант будто обрел силу втрое и напитался уверенностью. У него даже шаг стал ощутимее, и Ильмаре никак не хотел связывать это с тем, что теперь стражники крепко спали и даже от тяжелых шагов вряд ли могли очнутся.
— Уходим, — бросил Айтир.
Выбраться из города оказалось даже проще, чем проникнуть в него. Все шло как-то уж слишком без проблем, и Айтир мрачно кривил губы. Впрочем, это было незаметно: нос и рот надежно скрывала подогнанная по лицу тканая повязка, а оставшуюся часть лица — низко надвинутый капюшон темного плаща. Просто привычка прятаться в ночи, скрывать белеющее в темноте лицо.
Единственное, что радовало, так это привычно ощущавшийся за спиной вес оружия — и лука со стрелами, и ножен с короткими легкими мечами. Рука так и тянулась к рукоятям, но Айтир сдержался, только по гладкому дереву лука провел, лаская пальцами светлую, будто выбеленную на солнце кость, древесину. Это придало сил, и он быстрее зашагал вперед, прикидывая, что из разложенного по многочисленным карманам и подсумкам может пригодиться в будущем ритуале, и не замечая, как опустившаяся рука прочно легла на рукоять притороченного к поясу кинжала, лаская её почти неосознанно.
Дождь внезапно ударил им в спины, когда они миновали тот охотничий домик, в котором проспали практически двое суток. Ливень мгновенной и громкой стеной накрыл весь лес и, кажется, весь остальной мир — настолько густой и огромной казалась туча, что нависла над головами.
Айтир старался не беспокоить — видел, что тот был не в духе. Ему и самому было тошно. Как-то отвык от того, что попрекают даже миской похлебки. С тоской вспомнилась Илана и её стремление накормить вечно худого некроманта. «Кожа да кости, — ворчала она всегда. — Когда уже мясо на костях наешь!»
Канал встретил их тихим журчанием и все тем же тухловатым запахом. Ильмаре поморщился, но подступил ближе и оперся рукой о скользкий камень.
— Мы на месте?
— Еще немного вдоль стены, туда, — Айтир указал примерное направление.
Подойдя, он поднял ветви каких-то побитых жизнью, плешивых, но упорно растущих кустов. За ними открылась дыра, в которую при желании пролез бы и кто-то более упитанный, чем двое худощавых эльфов.
— Город умирает, — повторил Айтир. — Это — всего лишь еще один признак хвори.
В любом другом городе он бы не учуял заброшенный лаз, там такими бы пользовались и весьма активно — воры ли, другие ли интересные личности… Здесь же никому не было дела. Если сверху за стеной с уцелевших участков еще присматривала стража, и перелезать было бы довольно опасно, то тут они пробрались в город без всяких проблем, оказавшись в запустелой его части.
Дальше все было просто. Добраться до тюрьмы, минуя ночные патрули, и… Часы перед рассветом — самые поганые, собачьи. Именно в это время умирают больные и раненые, именно в это время наваливается пакостный, тяжелый сон, и веки любых стражей невольно тяжелеют сами по себе. А если еще и с небольшой помощью…
Тюремные стражники опускались на пол беззвучно: и Айтир, и Ильмаре умели ловить падающие тела и укладывать их, не тревожа других часовых. Поэтому путь внутри здания тюрьмы оказался даже легче, чем предыдущая прогулка по темным улицам: на них эльфы только один раз едва-едва разминулись с патрулем, успев схорониться за какими-то ящиками, беспорядочно наваленными около пустой лавки. Но добрались — и до тюрьмы, и внутри нее, до комнаты, где Айтир чуял свои вещи.
Оставив Ильмаре вместе с изрядно поуменьшившимся мешочком снотворного на страже, он скользнул в комнату, осмотрелся. Вещи нашлись сразу — их никто не прятал, просто сложил на стеллаже вместе с чем-то еще. Наверное, с другими вещественными доказательствами. Или… Айтир затруднялся сказать, что не так.
Слишком спокойное отношение? Он ожидал, что его вещи закинут в угол, да еще и постараются отгородиться как-то — проклятые же.
Слишком аккуратно? Все действительно было разложено так, что приходи и бери. И все было на месте — ну, кроме денег, как он и ожидал.
Слишком… Просто слишком. Это заставило скрипнуть зубами от вновь прорезавшихся нехороших предчувствий. Что, впрочем, не помешало споро вытащить из походного мешка сменные штаны с рубахой, упаковать туда бывшие на нем вещи, переодеться, нацепить обмундирование и невольно облегченно выдохнуть: наконец-то все так, как положено.
Ильмаре не отшатнулся от бесшумно возникшей рядом с ним фигуры, едва читающейся в темноте, только потому, что ожидал чего-то подобного. Нет, конечно, он предполагал, что Айтир вернется со своим снаряжением, но никак не ожидал, что тот будет в полной экипировке. В темноте его фигура теперь казалась в несколько раз шире и больше, нависая почти угрожающе. Удивительно, как сильно облик влияет на восприятие: некромант будто обрел силу втрое и напитался уверенностью. У него даже шаг стал ощутимее, и Ильмаре никак не хотел связывать это с тем, что теперь стражники крепко спали и даже от тяжелых шагов вряд ли могли очнутся.
— Уходим, — бросил Айтир.
Выбраться из города оказалось даже проще, чем проникнуть в него. Все шло как-то уж слишком без проблем, и Айтир мрачно кривил губы. Впрочем, это было незаметно: нос и рот надежно скрывала подогнанная по лицу тканая повязка, а оставшуюся часть лица — низко надвинутый капюшон темного плаща. Просто привычка прятаться в ночи, скрывать белеющее в темноте лицо.
Единственное, что радовало, так это привычно ощущавшийся за спиной вес оружия — и лука со стрелами, и ножен с короткими легкими мечами. Рука так и тянулась к рукоятям, но Айтир сдержался, только по гладкому дереву лука провел, лаская пальцами светлую, будто выбеленную на солнце кость, древесину. Это придало сил, и он быстрее зашагал вперед, прикидывая, что из разложенного по многочисленным карманам и подсумкам может пригодиться в будущем ритуале, и не замечая, как опустившаяся рука прочно легла на рукоять притороченного к поясу кинжала, лаская её почти неосознанно.
Дождь внезапно ударил им в спины, когда они миновали тот охотничий домик, в котором проспали практически двое суток. Ливень мгновенной и громкой стеной накрыл весь лес и, кажется, весь остальной мир — настолько густой и огромной казалась туча, что нависла над головами.
Страница 17 из 139
