Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15255
Вначале он хотел помочь некроманту, принести там что-то, подать, но когда увидел, как тот уверенно движется и держит нож, то и дело прося хозяйку о новой утвари, отступил вглубь помещения и уселся — ни к чему он здесь, лишь под руками будет мельтешить, что дитя. Куда интересней было смотреть.
В ход шло все, что до этого казалось просто пучками простой травы. Нет, Ильмаре не был настолько дураком, чтобы не отличать то или иное растение — если до сознательного возраста живешь практически в лесу, то, хочешь не хочешь, а научишься отличать стебли и колоски. На него опять накатили воспоминания из детства, когда матушка варила отвары для отца, «для силы духа». Отец тогда тяжко умирал, а Ильмаре не понимал и то и дело просил его подняться и сходить с ним на охоту. Глупый мальчишка.
Наверное, это из-за снов.
За те несколько часов, что они дремали под магической защитой, он впервые за долгое время видел сон; кошмар, липкий, неприятный и мерзкий. Его почему-то все тянуло к какой-то пропасти с черной густой жидкостью, а когда он чуть наклонился туда, чтобы разглядеть бурлящие пузыри, из беспросветного марева выскользнула окровавленная не то рука, не то уже начавшая иссыхать до костей конечность и затащила его вниз, буквально зашвырнула. Он проснулся с шумным то ли вдохом, то ли тихим вскриком; таким, словно задыхался. Больше засыпать не пытался, просто рассматривал то небо, то лежащего неподалеку некроманта.
Наверное, он просто не успел привыкнуть к такому обществу.
На очаге мерно побулькивало варево — сразу три горшка, в каждый из которых Айтир в одному ему известной последовательности добавлял нужное. Одно, едва закипев, было снято с огня и отставлено остужаться, другое он долго вымешивал ложкой, периодически зачерпывая и поглядывая на цвет получившегося настоя. Последнее зелье, куда пошел костный порошок, он и вовсе отцедил в кувшин через кусок чистой тряпицы, выспрошенной у хозяйки.
Внезапным стало только то, что жмых из отцеженного зелья Айтир не выкинул, а наоборот, выгреб, отжал, разложил на противень и сунул сушиться, периодически помешивая и перетряхивая.
Он успел прибраться на кухне как раз к тому моменту, когда все досохло. Собрал прокаленные травы в ступку, размял, ссыпал получившийся порошок в холщовый мешочек — его хозяйка тоже нашла по первой просьбе. И только ополоснув ступку с пестиком и противень, сел на лавку у стола, устало опустив руки.
— В кувшине — снотворное, — он указал на отцеженное зелье, — безвредное, но сильное. Побочный продукт, хотите — себе оставьте, хотите — местному лекарю отдайте. Это пока приберите — оно мне потребуется завтра, когда буду лечить ребенка. Это — дайте ему, как проснется, полкружки, и потом примерно раз в час столько же. Ничего особенного, просто укрепляющее, — пояснил он в ответ на подозрительный женский взгляд. — Не знаю, почему ваш лекарь его не сварил. Да, если мальчик будет жаловаться на горечь — можно добавить меду, но не больше ложки.
Вздохнув, Айтир потер лицо.
— Так, вроде все… Сейчас пойдем, вернемся завтра. Разве что… — он покосился на оставленный с ужина остывать котелок с похлебкой.
Хозяйка, перехватив его взгляд, насупилась, нахмурив темные брови, и посмотрела на обоих эльфов так, будто они только что испоганили ее дом. Она уже хотела что-то сказать — отец семейства предпочел молчать, старая шушера — но Ильмаре поднялся с табурета и выступил из тени, впервые за вечер подавая голос:
— Если вы считаете, что спасать вашего ребенка — простое и совершенно обыденное действо, то лучше уж сразу скажите об этом и мы уйдем. Хоть каплю благодарности проявите к тому, кто пытается помочь, — он пристально посмотрел на женщину снизу вверх — та была выше его на полголовы.
Хозяйка сначала продолжила хмуриться, потом отвела глаза и отступила к столу, расставляя плошки для похлебки. Молча налила по полной, разложила ложки и встала у очага, поджав губы, но уже чуть смягчив взгляд.
Если они оба быстро и без разговоров. Ильмаре в такие моменты затыкался враз, давно заведя привычку принимать пищу лишь для удовлетворения голода, а не в удовольствие. По крайней мере в моменты, когда ему стоит поторопиться на более важные дела. Закончив с трапезой, наемник подчеркнуто вежливо попрощался с хозяйкой и, кивнув хозяину, последовал за Айтиром, что вышел раньше.
На улице успело стемнеть, небо затянулось лилово-синим. Дойдут до города как раз к самой темноте, и будет несколько часов, чтобы успеть сделать дела. Ильмаре уточнил, куда им, Айтир разъяснил, подробно и доходчиво, так, что хоть карту с его слов рисуй.
— А, это та разваленная часть стены, возле решеток от канала? Я знаю это место, — Ильмаре закивал. — Одна знатная леди уронила в фонтан кулон. За какие-то баснословные деньги я шатался вдоль всего канала и искал ее побрякушку. Нашел как раз там; довольно неприятное место, насколько помню — сыро и пахнет гнилью нескольких столетий.
В ход шло все, что до этого казалось просто пучками простой травы. Нет, Ильмаре не был настолько дураком, чтобы не отличать то или иное растение — если до сознательного возраста живешь практически в лесу, то, хочешь не хочешь, а научишься отличать стебли и колоски. На него опять накатили воспоминания из детства, когда матушка варила отвары для отца, «для силы духа». Отец тогда тяжко умирал, а Ильмаре не понимал и то и дело просил его подняться и сходить с ним на охоту. Глупый мальчишка.
Наверное, это из-за снов.
За те несколько часов, что они дремали под магической защитой, он впервые за долгое время видел сон; кошмар, липкий, неприятный и мерзкий. Его почему-то все тянуло к какой-то пропасти с черной густой жидкостью, а когда он чуть наклонился туда, чтобы разглядеть бурлящие пузыри, из беспросветного марева выскользнула окровавленная не то рука, не то уже начавшая иссыхать до костей конечность и затащила его вниз, буквально зашвырнула. Он проснулся с шумным то ли вдохом, то ли тихим вскриком; таким, словно задыхался. Больше засыпать не пытался, просто рассматривал то небо, то лежащего неподалеку некроманта.
Наверное, он просто не успел привыкнуть к такому обществу.
На очаге мерно побулькивало варево — сразу три горшка, в каждый из которых Айтир в одному ему известной последовательности добавлял нужное. Одно, едва закипев, было снято с огня и отставлено остужаться, другое он долго вымешивал ложкой, периодически зачерпывая и поглядывая на цвет получившегося настоя. Последнее зелье, куда пошел костный порошок, он и вовсе отцедил в кувшин через кусок чистой тряпицы, выспрошенной у хозяйки.
Внезапным стало только то, что жмых из отцеженного зелья Айтир не выкинул, а наоборот, выгреб, отжал, разложил на противень и сунул сушиться, периодически помешивая и перетряхивая.
Он успел прибраться на кухне как раз к тому моменту, когда все досохло. Собрал прокаленные травы в ступку, размял, ссыпал получившийся порошок в холщовый мешочек — его хозяйка тоже нашла по первой просьбе. И только ополоснув ступку с пестиком и противень, сел на лавку у стола, устало опустив руки.
— В кувшине — снотворное, — он указал на отцеженное зелье, — безвредное, но сильное. Побочный продукт, хотите — себе оставьте, хотите — местному лекарю отдайте. Это пока приберите — оно мне потребуется завтра, когда буду лечить ребенка. Это — дайте ему, как проснется, полкружки, и потом примерно раз в час столько же. Ничего особенного, просто укрепляющее, — пояснил он в ответ на подозрительный женский взгляд. — Не знаю, почему ваш лекарь его не сварил. Да, если мальчик будет жаловаться на горечь — можно добавить меду, но не больше ложки.
Вздохнув, Айтир потер лицо.
— Так, вроде все… Сейчас пойдем, вернемся завтра. Разве что… — он покосился на оставленный с ужина остывать котелок с похлебкой.
Хозяйка, перехватив его взгляд, насупилась, нахмурив темные брови, и посмотрела на обоих эльфов так, будто они только что испоганили ее дом. Она уже хотела что-то сказать — отец семейства предпочел молчать, старая шушера — но Ильмаре поднялся с табурета и выступил из тени, впервые за вечер подавая голос:
— Если вы считаете, что спасать вашего ребенка — простое и совершенно обыденное действо, то лучше уж сразу скажите об этом и мы уйдем. Хоть каплю благодарности проявите к тому, кто пытается помочь, — он пристально посмотрел на женщину снизу вверх — та была выше его на полголовы.
Хозяйка сначала продолжила хмуриться, потом отвела глаза и отступила к столу, расставляя плошки для похлебки. Молча налила по полной, разложила ложки и встала у очага, поджав губы, но уже чуть смягчив взгляд.
Если они оба быстро и без разговоров. Ильмаре в такие моменты затыкался враз, давно заведя привычку принимать пищу лишь для удовлетворения голода, а не в удовольствие. По крайней мере в моменты, когда ему стоит поторопиться на более важные дела. Закончив с трапезой, наемник подчеркнуто вежливо попрощался с хозяйкой и, кивнув хозяину, последовал за Айтиром, что вышел раньше.
На улице успело стемнеть, небо затянулось лилово-синим. Дойдут до города как раз к самой темноте, и будет несколько часов, чтобы успеть сделать дела. Ильмаре уточнил, куда им, Айтир разъяснил, подробно и доходчиво, так, что хоть карту с его слов рисуй.
— А, это та разваленная часть стены, возле решеток от канала? Я знаю это место, — Ильмаре закивал. — Одна знатная леди уронила в фонтан кулон. За какие-то баснословные деньги я шатался вдоль всего канала и искал ее побрякушку. Нашел как раз там; довольно неприятное место, насколько помню — сыро и пахнет гнилью нескольких столетий.
Страница 16 из 139
