Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15228
Айтир поднял голову, по-новому взглянув на полную людей площадь.
Бред, что некроманта можно обезвредить, всего лишь связав руки и заткнув рот. Кое-что доступно и без малейшего жеста. Просто раньше это было бессмысленно. Потому что не было ничего, что могло бы вывести из состояния безразличия. Никого и ничего, что могло бы… заинтересовать? Да, пожалуй, впервые за последнее время в нем проснулся интерес к происходящему. Интерес и потребность действовать. И внутри перевернулись песочные часы. Колба давно была полна до краев, и песок широкой струей устремился вниз, выплеснулся, послушный направляющей его воле. Чужая смерть. Чужой страх.
Страх.
Бойтесь!
Страх широкой волной расходился вокруг помоста, страх заставлял кричать, терять голову: бойтесь! Вы сполна наглотались мертвого песка, вы так жадно его жрали — бойтесь же теперь! Кричите! Мечитесь! Не замечайте ничего вокруг!
Бойтесь все, кроме того единственного, кто стоит совсем рядом. Не замечайте двоих, проталкивающихся сквозь обезумевшую толпу. Бойтесь…
Хорошо, что его собрались казнить последним, очень хорошо. Айтир не знал, сумел бы он бежать так, если бы сила не переполняла доверху. Он привык подолгу не спать, привык влипать в неприятности, привык латать собственное тело на бегу, держать, держаться пока нужно и еще немного дольше, как учили когда-то. Но предел есть у всякого живого — а он пока еще был живым и слишком близко подобрался к своему пределу. Но пока он был на ногах и, спрыгнув с помоста, проталкивался между испуганно мечущихся людей, пробираясь туда, куда велел внезапный спаситель.
Им пытались помешать. В экипировке у стражи оказались амулеты, слабенькие, но кое-как защищающие, не дающие окончательно поддаться страху. Это осложняло дело, приходилось на бегу выискивать, теряя время, прицельными ударами силы сбивать с толку, застилать глаза предсмертной пеленой. На мгновения, безвредно, лишь показывая, что случится когда-то — но обычному человеку этого хватало, чтобы растеряться.
Площадь закончилась как-то внезапно. Только что в глазах рябило от чужих жизней, и вдруг осталось только шумное дыхание сбоку и два живых существа впереди. Песок внутри взвился вихрем, когда пришлось резко закрыться, спрятав силу: иначе и без того перепуганные кони не подпустят. Это отдалось пробирающей до нутра болью, которую уже не выходило приглушить. Всю остальную Айтир держал, собирал, зная, что расплатится полной мерой. Потом. А сейчас движения лишь чуть медленней обычного, а два сломанных ребра — мелочь. Уж свои кости на время скрепит любой некромант.
Рывком забросив себя в седло, Айтир все-таки задохнулся от боли в боку, чуть не соскользнув обратно. Мир плыл, ржание коней доносилось откуда-то издалека, но он упрямо цеплялся за происходящее вокруг, направляя лошадь следом за спасителем. Все нужно держать под контролем, это тоже вбито, самим собой, потому что страховать в случае чего некому. И он собрался с силами, сосредоточившись на том, чтобы, пригибаясь к лошадиной гриве, не упустить из вида наемника. Уж в верности этого определения Айтир не сомневался — навидался подобной братии.
Ветер скинул капюшон с головы скачущего впереди, открывая уши, и сил хватило даже вяло удивиться: надо же, эльф. И где только сородича откопали… Специально, чтобы посговорчивей был? Или это у самого горе-спасителя какие-то проблемы, требующие участия некроманта? От него что-то потребуют, уж в этом Айтир не сомневался.
Улочки полузаброшенной части города неслись мимо, вопли стражников давно остались за спиной. Наемник внезапно осадил лошадь, обернулся, крикнул что-то, указывая рукой в проулок и спрыгивая. Айтир последовал его примеру, кажется, сделав правильно: хлестнув лошадей по крупам, наемник нырнул в узкую щель между домами. Осторожно ступая по вывороченным из мостовой камням, они пробирались по задворкам, петляя между зданиями, пока не оказались в полумраке, под опасно покосившимся навесом. Здесь царили тишина и запустение. Здесь Айтир смог выдохнуть и привалиться к стене, рассматривая спасителя.
Тот копался в обломках каких-то полусгнивших ящиков, а когда выпрямился, в его руках были потрепанные ножны и сверток, оказавшийся плохоньким, но теплым плащом.
— Накинь, лишним не будет, — посоветовал наемник, помолчал мгновение и добавил, подняв глаза к небу, видневшемуся сквозь дыры в навесе. — Отправляемся сразу же, как стемнеет. Сейчас плутать рядом с воротами нет смысла — думаю, они уже успели их закрыть, но к ночи тревога немного спадет. У меня есть человек из часовых, он позаботится о страже на стенах. А пока наберись сил, там передышек уже не будет.
Айтир накинул плащ на плечи, без вопросов принимая и ножны, пристраивая за поясом и вливая толику силы в кинжал. Он же — главный инструмент некроманта. Не столько оружие, сколько орудие, без которого сделать что-то серьезное сложно. Выходит, этот наемник знал, кого вытаскивает?
Бред, что некроманта можно обезвредить, всего лишь связав руки и заткнув рот. Кое-что доступно и без малейшего жеста. Просто раньше это было бессмысленно. Потому что не было ничего, что могло бы вывести из состояния безразличия. Никого и ничего, что могло бы… заинтересовать? Да, пожалуй, впервые за последнее время в нем проснулся интерес к происходящему. Интерес и потребность действовать. И внутри перевернулись песочные часы. Колба давно была полна до краев, и песок широкой струей устремился вниз, выплеснулся, послушный направляющей его воле. Чужая смерть. Чужой страх.
Страх.
Бойтесь!
Страх широкой волной расходился вокруг помоста, страх заставлял кричать, терять голову: бойтесь! Вы сполна наглотались мертвого песка, вы так жадно его жрали — бойтесь же теперь! Кричите! Мечитесь! Не замечайте ничего вокруг!
Бойтесь все, кроме того единственного, кто стоит совсем рядом. Не замечайте двоих, проталкивающихся сквозь обезумевшую толпу. Бойтесь…
Хорошо, что его собрались казнить последним, очень хорошо. Айтир не знал, сумел бы он бежать так, если бы сила не переполняла доверху. Он привык подолгу не спать, привык влипать в неприятности, привык латать собственное тело на бегу, держать, держаться пока нужно и еще немного дольше, как учили когда-то. Но предел есть у всякого живого — а он пока еще был живым и слишком близко подобрался к своему пределу. Но пока он был на ногах и, спрыгнув с помоста, проталкивался между испуганно мечущихся людей, пробираясь туда, куда велел внезапный спаситель.
Им пытались помешать. В экипировке у стражи оказались амулеты, слабенькие, но кое-как защищающие, не дающие окончательно поддаться страху. Это осложняло дело, приходилось на бегу выискивать, теряя время, прицельными ударами силы сбивать с толку, застилать глаза предсмертной пеленой. На мгновения, безвредно, лишь показывая, что случится когда-то — но обычному человеку этого хватало, чтобы растеряться.
Площадь закончилась как-то внезапно. Только что в глазах рябило от чужих жизней, и вдруг осталось только шумное дыхание сбоку и два живых существа впереди. Песок внутри взвился вихрем, когда пришлось резко закрыться, спрятав силу: иначе и без того перепуганные кони не подпустят. Это отдалось пробирающей до нутра болью, которую уже не выходило приглушить. Всю остальную Айтир держал, собирал, зная, что расплатится полной мерой. Потом. А сейчас движения лишь чуть медленней обычного, а два сломанных ребра — мелочь. Уж свои кости на время скрепит любой некромант.
Рывком забросив себя в седло, Айтир все-таки задохнулся от боли в боку, чуть не соскользнув обратно. Мир плыл, ржание коней доносилось откуда-то издалека, но он упрямо цеплялся за происходящее вокруг, направляя лошадь следом за спасителем. Все нужно держать под контролем, это тоже вбито, самим собой, потому что страховать в случае чего некому. И он собрался с силами, сосредоточившись на том, чтобы, пригибаясь к лошадиной гриве, не упустить из вида наемника. Уж в верности этого определения Айтир не сомневался — навидался подобной братии.
Ветер скинул капюшон с головы скачущего впереди, открывая уши, и сил хватило даже вяло удивиться: надо же, эльф. И где только сородича откопали… Специально, чтобы посговорчивей был? Или это у самого горе-спасителя какие-то проблемы, требующие участия некроманта? От него что-то потребуют, уж в этом Айтир не сомневался.
Улочки полузаброшенной части города неслись мимо, вопли стражников давно остались за спиной. Наемник внезапно осадил лошадь, обернулся, крикнул что-то, указывая рукой в проулок и спрыгивая. Айтир последовал его примеру, кажется, сделав правильно: хлестнув лошадей по крупам, наемник нырнул в узкую щель между домами. Осторожно ступая по вывороченным из мостовой камням, они пробирались по задворкам, петляя между зданиями, пока не оказались в полумраке, под опасно покосившимся навесом. Здесь царили тишина и запустение. Здесь Айтир смог выдохнуть и привалиться к стене, рассматривая спасителя.
Тот копался в обломках каких-то полусгнивших ящиков, а когда выпрямился, в его руках были потрепанные ножны и сверток, оказавшийся плохоньким, но теплым плащом.
— Накинь, лишним не будет, — посоветовал наемник, помолчал мгновение и добавил, подняв глаза к небу, видневшемуся сквозь дыры в навесе. — Отправляемся сразу же, как стемнеет. Сейчас плутать рядом с воротами нет смысла — думаю, они уже успели их закрыть, но к ночи тревога немного спадет. У меня есть человек из часовых, он позаботится о страже на стенах. А пока наберись сил, там передышек уже не будет.
Айтир накинул плащ на плечи, без вопросов принимая и ножны, пристраивая за поясом и вливая толику силы в кинжал. Он же — главный инструмент некроманта. Не столько оружие, сколько орудие, без которого сделать что-то серьезное сложно. Выходит, этот наемник знал, кого вытаскивает?
Страница 2 из 139
