Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15229
Обхватив себя руками, Айтир пытался хоть немного согреться и собраться с мыслями, привычно надвинув капюшон на глаза. Ребра ныли, боль прорывала все заслоны воли, и спросить получилось едва слышно:
— Что от меня нужно? Сказки об окончательно поднятых мертвецах — всего лишь сказки. Память о живом вызвать могу, но нужны ингредиенты. Редкие. А они остались там.
Где там, уточнять не требовалось. В тюрьме, где же еще. Почему-то Айтир был уверен, что вещи в целости и сохранности. Хорошее оружие с любовно наложенными чарами; амулеты; редкие, нет, редчайшие ингредиенты — все это стоит баснословных денег, пусть и считается проклятым. Достойная добыча, на которую в конце концов найдется охотник.
Его это не очень волновало — если выживет, соберет все заново. Но вот если нужно работать — увы. Это он тоже сказал, не таясь, с кривой, но искренней улыбкой:
— Если твой наниматель хочет невозможного — убей меня сейчас. Скажешь, сдох по дороге.
В конце концов, быстрая смерть лучше того, что чуть не случилось. Настолько лучше, что в целом нет разницы, отдохнет он или действительно сдохнет. А пока все неплохо. Хорошо бы еще услышать ответ, прежде чем ударит вся отложенная боль.
— Лично мне от тебя ничего не нужно, будь спокоен, — пожал плечами наемник. — Наниматель лишь дал приказ тебя спасти и добавил, что убьет меня лично, если я не смогу вызволить тебя, но выживу сам. А еще он явно хорошо знал тебя, слишком уж волновался и торопил. Есть кто-нибудь на примете?
Он снова присел, теперь достав из ящиков туго набитую сумку. Выудил фляжку с водой и протянул ее, а за ней и кусок хлеба. Перевел взгляд на чужое лицо и серьезно сказал:
— Будешь отказываться — сам все выпью и съем. Не хочу, чтобы ты свалился ночью в ров от голода. Идти-то потом долго, ты сейчас на одном самообладании держишься, я это даже под капюшоном вижу.
Что-то грохнуло вдали. Отвернувшись, наемник глянул в сторону светлого провала переулка, повел ушами, прислушиваясь. Потом успокоился, уселся на выглядевший покрепче остальных ящик и продолжил:
— И умереть я тебе тоже не дам. Во-первых, сейчас твоя жизнь — важнейшая вещь для меня, во-вторых — грех такой силе пропадать зазря. А раз ты побежал за мной, значит, и умирать тебе не хочется. Так что сегодня точно никто не сдохнет. И как ты вообще угодил в руки к страже?
Айтир тоже молчал, глядя на спасителя. Ну… хоть не совсем идиот. Просто очень молодой. Полсотни лет-то хоть миновало, или и того нет? Наверное, все-таки да, но лицо все равно еще скорее мальчишеское, так и не обретшее взрослую жесткость черт. Даже удивительно при такой работе.
Мысли уплывали, пришлось заставить себя встряхнуться и сосредоточиться на фляге и хлебе в руках. Сделав пару глотков, он сел прямо на землю, пристроил открытую флягу на коленях и отщипнул кусочек хлеба, отправив в рот. Есть было надо, а значит — он будет. Просто медленно, понемногу, отвлекая бунтующее тело, мечтающее наконец отвязаться от назойливого разума, почти непомерным усилием: попыткой внятно формулировать мысли и облекать их в слова.
— Те, кто хотел меня спасти — пришли бы сами, не будь давно мертвы. Нет, я не догадываюсь, кто твой наниматель.
Долгий глоток — вот пить хочется, и сильно, но без воды хлеб в горло не полезет. Поэтому тоже по чуть-чуть, не все разом.
— А умереть я все-таки хотел, раз настолько устал и попался. Хотя городу от этого лишь хуже: теперь он-то точно умрет, — Айтир глянул на наемника, поймав изумленный взгляд в ответ. Ну да, как это — чтобы город и помер? Сколько раз он уже видел такие взгляды… Пришлось пояснять, почти привычно, как когда-то объяснял, глядя в такие же молодые, полные огня глаза.
— Много людей. Много жизней. Много смертей. Равновесие нарушается, ты и сам это видел: сколько брошенных домов. Его можно восстановить — зная, как. Убрать избыток, оттянуть. Некроманты — убийцы, правда? Проклинают, насылают мор и бедствия…
Хлеб почти закончился, хорошо. И даже боль подозрительно утихла, угнездившись пока где-то в сломанных ребрах. Вряд ли получится перетянуть и отлежаться, нужно наложить крепеж попрочнее. Айтир разобрался с этим быстрее, чем невольный слушатель зашевелился, надеясь на продолжение рассказа.
— Все беды случаются там, где некромантов ловят, не давая сделать дело. Как поймали меня. Они нарушили почти завершенную печать. Не знаю, что будет с этим городом, но как закончишь со мной — лучше сюда не возвращайся хотя бы лет десять, — буднично посоветовал Айтир и протянул опустевшую флягу владельцу. — Держи.
Боль выбрала именно этот момент, чтобы отомстить за пренебрежение. Скрученная тугой спиралью, она ударила изнутри по ребрам так, что Айтир с хрипом запрокинул голову, роняя флягу.
«Вот всегда так. Ну почему не минутой позже, когда я бы уже хоть лег?» — вяло подумал он, прежде чем боль стала такой, что сознание предпочло угаснуть.
— Что от меня нужно? Сказки об окончательно поднятых мертвецах — всего лишь сказки. Память о живом вызвать могу, но нужны ингредиенты. Редкие. А они остались там.
Где там, уточнять не требовалось. В тюрьме, где же еще. Почему-то Айтир был уверен, что вещи в целости и сохранности. Хорошее оружие с любовно наложенными чарами; амулеты; редкие, нет, редчайшие ингредиенты — все это стоит баснословных денег, пусть и считается проклятым. Достойная добыча, на которую в конце концов найдется охотник.
Его это не очень волновало — если выживет, соберет все заново. Но вот если нужно работать — увы. Это он тоже сказал, не таясь, с кривой, но искренней улыбкой:
— Если твой наниматель хочет невозможного — убей меня сейчас. Скажешь, сдох по дороге.
В конце концов, быстрая смерть лучше того, что чуть не случилось. Настолько лучше, что в целом нет разницы, отдохнет он или действительно сдохнет. А пока все неплохо. Хорошо бы еще услышать ответ, прежде чем ударит вся отложенная боль.
— Лично мне от тебя ничего не нужно, будь спокоен, — пожал плечами наемник. — Наниматель лишь дал приказ тебя спасти и добавил, что убьет меня лично, если я не смогу вызволить тебя, но выживу сам. А еще он явно хорошо знал тебя, слишком уж волновался и торопил. Есть кто-нибудь на примете?
Он снова присел, теперь достав из ящиков туго набитую сумку. Выудил фляжку с водой и протянул ее, а за ней и кусок хлеба. Перевел взгляд на чужое лицо и серьезно сказал:
— Будешь отказываться — сам все выпью и съем. Не хочу, чтобы ты свалился ночью в ров от голода. Идти-то потом долго, ты сейчас на одном самообладании держишься, я это даже под капюшоном вижу.
Что-то грохнуло вдали. Отвернувшись, наемник глянул в сторону светлого провала переулка, повел ушами, прислушиваясь. Потом успокоился, уселся на выглядевший покрепче остальных ящик и продолжил:
— И умереть я тебе тоже не дам. Во-первых, сейчас твоя жизнь — важнейшая вещь для меня, во-вторых — грех такой силе пропадать зазря. А раз ты побежал за мной, значит, и умирать тебе не хочется. Так что сегодня точно никто не сдохнет. И как ты вообще угодил в руки к страже?
Айтир тоже молчал, глядя на спасителя. Ну… хоть не совсем идиот. Просто очень молодой. Полсотни лет-то хоть миновало, или и того нет? Наверное, все-таки да, но лицо все равно еще скорее мальчишеское, так и не обретшее взрослую жесткость черт. Даже удивительно при такой работе.
Мысли уплывали, пришлось заставить себя встряхнуться и сосредоточиться на фляге и хлебе в руках. Сделав пару глотков, он сел прямо на землю, пристроил открытую флягу на коленях и отщипнул кусочек хлеба, отправив в рот. Есть было надо, а значит — он будет. Просто медленно, понемногу, отвлекая бунтующее тело, мечтающее наконец отвязаться от назойливого разума, почти непомерным усилием: попыткой внятно формулировать мысли и облекать их в слова.
— Те, кто хотел меня спасти — пришли бы сами, не будь давно мертвы. Нет, я не догадываюсь, кто твой наниматель.
Долгий глоток — вот пить хочется, и сильно, но без воды хлеб в горло не полезет. Поэтому тоже по чуть-чуть, не все разом.
— А умереть я все-таки хотел, раз настолько устал и попался. Хотя городу от этого лишь хуже: теперь он-то точно умрет, — Айтир глянул на наемника, поймав изумленный взгляд в ответ. Ну да, как это — чтобы город и помер? Сколько раз он уже видел такие взгляды… Пришлось пояснять, почти привычно, как когда-то объяснял, глядя в такие же молодые, полные огня глаза.
— Много людей. Много жизней. Много смертей. Равновесие нарушается, ты и сам это видел: сколько брошенных домов. Его можно восстановить — зная, как. Убрать избыток, оттянуть. Некроманты — убийцы, правда? Проклинают, насылают мор и бедствия…
Хлеб почти закончился, хорошо. И даже боль подозрительно утихла, угнездившись пока где-то в сломанных ребрах. Вряд ли получится перетянуть и отлежаться, нужно наложить крепеж попрочнее. Айтир разобрался с этим быстрее, чем невольный слушатель зашевелился, надеясь на продолжение рассказа.
— Все беды случаются там, где некромантов ловят, не давая сделать дело. Как поймали меня. Они нарушили почти завершенную печать. Не знаю, что будет с этим городом, но как закончишь со мной — лучше сюда не возвращайся хотя бы лет десять, — буднично посоветовал Айтир и протянул опустевшую флягу владельцу. — Держи.
Боль выбрала именно этот момент, чтобы отомстить за пренебрежение. Скрученная тугой спиралью, она ударила изнутри по ребрам так, что Айтир с хрипом запрокинул голову, роняя флягу.
«Вот всегда так. Ну почему не минутой позже, когда я бы уже хоть лег?» — вяло подумал он, прежде чем боль стала такой, что сознание предпочло угаснуть.
Страница 3 из 139
