Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15387
Сколько скакали сквозь дождливую, промозглую тьму — Айтир не понял. Вокруг царила ночь, но сколько времени до рассвета, он не знал. Восприятие сбилось после ритуала, несущиеся галопом лошади заставляли сосредотачиваться только на том, чтобы не сорваться, не дать им свернуть куда-то с дороги.
Они остановились, только когда деревня давно скрылась вдали — лошади хрипели, загнанные, испуганные, но уже не чующие некроманта. У Айтира было время прикрыть силу, правда, не до конца. Совсем скоро не будет нужды. Спешившись, он погладил лошадь по морде. Её было жалко, но… Выхода не было. Лезвие вошло легко — знал, куда ударить, чтобы смерть была мгновенной.
Еще немного силы, которую все равно придется почти сразу отдать обратно. Но сначала он прикончил вторую лошадь, чтобы не отвлекаться после. Сил пояснять Ильмаре происходящее не было, только выцарапывать острием две идентичные печати на лошадиных лбах. В центр каждой — по крупной металлической бусине, покрытой тонкой гравировкой. Они буквально влипли в плоть, срослись с ней, и мертвые лошади зашевелились, поднимаясь с земли. В их движениях больше не было неуверенности, они твердо стояли на ногах, готовые нести всадников куда угодно и сколько угодно. Точнее, сколько достанет сил у поднявшего их некроманта.
У Айтира сил хватило почти на сутки. Они мчались вперед, сделав за день всего пару коротких остановок, сжевав прихваченную с собой еду. Есть в седле не получилось бы: мертвые кони спокойно шли галопом, не испытывая усталости, неслись вперед, все дальше и дальше.
Путь выбирал Айтир: он несколько месяцев назад пришел в королевство как раз с этой стороны, и смутно помнил, какие дороги куда ведут. Несколько раз пришлось срезать путь через лес — лошадям было плевать, где идти; они, в отличие от живых, не спешили ломать ноги в какой-нибудь кротовьей норе. Это всадникам приходилось несладко. И устали в конце концов именно они.
Вокруг шелестел лес: Айтир специально заехал как можно глубже, уходя с дороги, где их легко было засечь. Лошади стояли спокойно, когда он, спешившись, потянулся к бусинам, выдирая их с тихим треском, и после так же беззвучно пали. Упал и Айтир, съехал вниз по стволу ближайшего дерева. Чуть не выронил бусины, пряча в карман, приложился к фляге — меда там оставался всего глоток. Попытался подняться на ноги: нужно было отойти хоть немного. И еще одно. Нашарив металлический колышек, он сунул его Ильмаре.
— Воткнешь… охранный контур. В три… шага.
Немаловажно, с учетом, что наемник тоже устал не меньше, и вряд ли сможет сторожить. И надо все-таки уйти…
Идти получилось, только повиснув на плече Ильмаре. Айтир еле перебирал ногами, почти не соображая, что происходит. Просто помнил: позади мертвые кони, и их шкуры сейчас расползаются лохмотьями, оголяя превращающиеся в кровавую кашу мышцы, глаза лопаются, вытекая из глазниц, и все это — не самое лучшее соседство. Не стоит искушать судьбу: выбредет еще какой падальщик…
Айтира хватило шагов на пять. Сознание он потерял на полушаге, проваливаясь то ли в обморок, то ли сразу, без перехода, в пустой от невыносимой усталости сон.
Когда они только выбрались из дома, когда его клинки ударились о чужую плоть и начали ее безжалостно вспарывать — тогда казалось, что скоро все закончится. После боя все обычно заканчивается. Но этот кошмар длился и длился. Крики за спиной, сбившееся дыхание, запах крови от повязки. Кони, странные настолько, что не было сил даже удивиться, а только держаться за поводья, чтобы не соскользнуть с седла.
Скакать пять часов — несложно, скакать десять — тоже, если сделал пару остановок. Быть в седле сутки — это выше даже нечеловеческой выдержки. Ильмаре еле спрыгнул с коня, пошатнулся и кое-как привалился спиной к дереву. Ноги чудовищно затекли и кололи, отказываясь сгибаться, а голова гудела от осточертевшего ветра в лицо. Не ему одному было плохо: Айтир выглядел чуть лучше, чем начавшие разлагаться прямо на глазах лошади. Нужно было уходить отсюда.
Когда они двинулись прочь, Айтира шатало даже от ветра; шел он, низко опустив голову и подволакивая ноги. Ильмаре только в этот момент сумел осознать, насколько некромант выше его. Оттого и тащить оказалось очень уж тяжело, хотя с виду тот был худ как палка, даже с этой своей огромной курткой.
Когда некромант обмяк окончательно, Ильмаре запаниковал: ощутить чужого дыхания не мог, сам дышал еле-еле — а если сейчас остановиться и присесть, то подняться потом уже не сможет. Тяжело вдыхая холодный воздух через рот, он кое-как потащился вниз: деревья тут расступались, огибая небольшой холмик. Может быть…
Обогнуть выступ и спуститься оказалось тяжело, но внизу Ильмаре был вознагражден: холм чуть нависал над землей, оставляя небольшое лежбище, куда могло втиснуться крупное животное.
Они остановились, только когда деревня давно скрылась вдали — лошади хрипели, загнанные, испуганные, но уже не чующие некроманта. У Айтира было время прикрыть силу, правда, не до конца. Совсем скоро не будет нужды. Спешившись, он погладил лошадь по морде. Её было жалко, но… Выхода не было. Лезвие вошло легко — знал, куда ударить, чтобы смерть была мгновенной.
Еще немного силы, которую все равно придется почти сразу отдать обратно. Но сначала он прикончил вторую лошадь, чтобы не отвлекаться после. Сил пояснять Ильмаре происходящее не было, только выцарапывать острием две идентичные печати на лошадиных лбах. В центр каждой — по крупной металлической бусине, покрытой тонкой гравировкой. Они буквально влипли в плоть, срослись с ней, и мертвые лошади зашевелились, поднимаясь с земли. В их движениях больше не было неуверенности, они твердо стояли на ногах, готовые нести всадников куда угодно и сколько угодно. Точнее, сколько достанет сил у поднявшего их некроманта.
У Айтира сил хватило почти на сутки. Они мчались вперед, сделав за день всего пару коротких остановок, сжевав прихваченную с собой еду. Есть в седле не получилось бы: мертвые кони спокойно шли галопом, не испытывая усталости, неслись вперед, все дальше и дальше.
Путь выбирал Айтир: он несколько месяцев назад пришел в королевство как раз с этой стороны, и смутно помнил, какие дороги куда ведут. Несколько раз пришлось срезать путь через лес — лошадям было плевать, где идти; они, в отличие от живых, не спешили ломать ноги в какой-нибудь кротовьей норе. Это всадникам приходилось несладко. И устали в конце концов именно они.
Вокруг шелестел лес: Айтир специально заехал как можно глубже, уходя с дороги, где их легко было засечь. Лошади стояли спокойно, когда он, спешившись, потянулся к бусинам, выдирая их с тихим треском, и после так же беззвучно пали. Упал и Айтир, съехал вниз по стволу ближайшего дерева. Чуть не выронил бусины, пряча в карман, приложился к фляге — меда там оставался всего глоток. Попытался подняться на ноги: нужно было отойти хоть немного. И еще одно. Нашарив металлический колышек, он сунул его Ильмаре.
— Воткнешь… охранный контур. В три… шага.
Немаловажно, с учетом, что наемник тоже устал не меньше, и вряд ли сможет сторожить. И надо все-таки уйти…
Идти получилось, только повиснув на плече Ильмаре. Айтир еле перебирал ногами, почти не соображая, что происходит. Просто помнил: позади мертвые кони, и их шкуры сейчас расползаются лохмотьями, оголяя превращающиеся в кровавую кашу мышцы, глаза лопаются, вытекая из глазниц, и все это — не самое лучшее соседство. Не стоит искушать судьбу: выбредет еще какой падальщик…
Айтира хватило шагов на пять. Сознание он потерял на полушаге, проваливаясь то ли в обморок, то ли сразу, без перехода, в пустой от невыносимой усталости сон.
Глава 5
Ильмаре устал так, как никогда не уставал прежде.Когда они только выбрались из дома, когда его клинки ударились о чужую плоть и начали ее безжалостно вспарывать — тогда казалось, что скоро все закончится. После боя все обычно заканчивается. Но этот кошмар длился и длился. Крики за спиной, сбившееся дыхание, запах крови от повязки. Кони, странные настолько, что не было сил даже удивиться, а только держаться за поводья, чтобы не соскользнуть с седла.
Скакать пять часов — несложно, скакать десять — тоже, если сделал пару остановок. Быть в седле сутки — это выше даже нечеловеческой выдержки. Ильмаре еле спрыгнул с коня, пошатнулся и кое-как привалился спиной к дереву. Ноги чудовищно затекли и кололи, отказываясь сгибаться, а голова гудела от осточертевшего ветра в лицо. Не ему одному было плохо: Айтир выглядел чуть лучше, чем начавшие разлагаться прямо на глазах лошади. Нужно было уходить отсюда.
Когда они двинулись прочь, Айтира шатало даже от ветра; шел он, низко опустив голову и подволакивая ноги. Ильмаре только в этот момент сумел осознать, насколько некромант выше его. Оттого и тащить оказалось очень уж тяжело, хотя с виду тот был худ как палка, даже с этой своей огромной курткой.
Когда некромант обмяк окончательно, Ильмаре запаниковал: ощутить чужого дыхания не мог, сам дышал еле-еле — а если сейчас остановиться и присесть, то подняться потом уже не сможет. Тяжело вдыхая холодный воздух через рот, он кое-как потащился вниз: деревья тут расступались, огибая небольшой холмик. Может быть…
Обогнуть выступ и спуститься оказалось тяжело, но внизу Ильмаре был вознагражден: холм чуть нависал над землей, оставляя небольшое лежбище, куда могло втиснуться крупное животное.
Страница 22 из 139
