Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15388
Возможно, там кто-то жил, но, судя по запустению и непримятой траве, давно не появлялся. Сгрузив туда Айтира и чуть подтолкнув в бок, чтобы улегся головой не на камень, а хотя бы на траву, Ильмаре быстро стянул его маску на подбородок и проверил дыхание.
Дышит. Жив. Просто устал.
Он сам выдохнул и уткнулся лбом в живот некроманту, переводя дух.
Нормальное сердцебиение и более-менее ровное дыхание восстановились не скоро, но встать не получалось, Ильмаре так и стоял на коленях перед Айтиром, уткнувшись носом в его бесчисленные карманы. Надо было двигаться, что-то делать, но… Стоило шевельнуться, как что-то кольнуло в бок. Опустив взгляд, Ильмаре обнаружил ту железку, что дал ему Айтир. Сунул за пояс и забыл, надо же.
«Нужно, как он сказал, воткнуть за три шага. Вставай».
«Еще пару минут, я ног не чувствую».
«Ты их и не почувствуешь, сидя тут, они коченеют».
Так он переговаривался с самим собой, чтобы не уснуть и хотя бы немного прийти в себя.
Встать все-таки удалось — ноги сводило, но получилось расправить плечи и сделать пару мелких шажков. Но не успел Ильмаре присмотреть место, чтобы воткнуть колышек в землю, как над головой раздался шелест. Резко, насколько это было возможно при такой усталости, обернувшись, он вскинул голову и похолодел. На верхушке холма, там, откуда он еле спустился с Айтиром, стоял черный взъерошенный волк.
Волк нетерпеливо перебирал лапами, дергал ушами и скалился. Ему что-то не нравилось, не нравилось настолько, что он готов был броситься. Глухо зарычав, он прижал уши и ступил ниже, приближаясь. И еще ниже, прижимая лапы практически к груди, явно готовясь к прыжку.
Ильмаре успел выдернуть из-за пояса кинжал до того, как зверь прыгнул.
Он слишком устал, понял Ильмаре. Слишком, чтобы выдержать удар, слишком, чтобы не завалиться назад, ударяясь затылком о землю. У самого лица клацнули желтые зубы, брызнула слюна. Ильмаре не мог вытащить руку с оружием из-под горячего живота, волк налегал, придавливая всем весом, неумолимо тянулся вонючей пастью все ближе и ближе.
Ударив наручем в мохнатую челюсть, Ильмаре сумел высвободить руку. Удар должен был хотя бы на пару мгновений отвлечь волка, но вместо этого зверь извернулся и вцепился зубами в плечо, жадно прогрызая сначала кожу наплечника, а потом и мышцы. Ильмаре взвыл сквозь зубы, но когда зубы сжались сильнее, и что-то с хрустом порвалось, он заорал уже в голос. И, вот странно — боль придала сил.
Захрипев, Ильмаре вскинулся и подмял волка под себя. Сдавил коленями бока, стиснул здоровой рукой массивное горло и, зажав кинжал зубами всадил его в красный яростный глаз напротив. Волк утробно взвыл, заметался под ним, но Ильмаре из последних сил сжал колени и, сплюнув лезвие в здоровую руку, по самую рукоять вогнал его в шею зверя, проворачивая внутри. Брызнула кровь, заливая лицо, смешиваясь с его собственной.
Полежав немного, Ильмаре тяжело скатился с мертвой туши, краем сознания понимая, что свежий труп может привлечь внимание других волков и прочей живности. Но у него не было сил даже подняться с первого раза, не то что взять волка за шкирку и оттащить куда-нибудь. Он смог лишь кое-как отмерить три шага, с силой воткнуть колышек в землю, а затем уковылять обратно к Айтиру, который все еще так и лежал без сознания.
Привалившись спиной к его боку, Ильмаре тихо зашипел — от резкого движения кровь потекла сильнее. Она и так капала, не останавливаясь, под безвольно висящей рукой намечалось бурое пятно. С этим нужно было что-то делать. Отрезав кусок грубой ткани от плаща, Ильмаре кое-как вытащил из сумки склянку с душно пахнущим травами раствором, обильно плеснул его на тряпку и с силой приложил к плечу. Настойка нещадно жгла рану, он замычал сквозь зубы, выгнулся, взрывая каблуками сапог землю. Легче не становилось, но постепенно боль как-то затихла. Или он притерпелся? Или? Кровь постепенно пропитывала рукав. Открыв глаза, Ильмаре рассеянно уставился на еле заметный барьер, позади которого лежала огромная черная туша. Слабо улыбнувшись заляпанными кровью губами, он заметил, обращаясь к Айтиру:
— Надеюсь, твой барьер выдержит. И надеюсь, ты очнешься раньше, чем из меня вытечет вся кровь.
И тут же провалился в черноту.
Сухой песок мерно тек по жилам. В его движении, ровном, спокойном, был определенный смысл: толчок, еще толчок, один за другим. Тихий шелест — почти как пульс, почти как шум крови. Живой крови, горячей, которую кто-то выпустил на волю совсем близко.
Айтир открыл глаза.
Потом закрыл снова.
Он не понимал, зачем ему зрение — оно только мешало, делая мир нечетким, не давая видеть равномерный ток песчинок, тонкими струйками пронизывавших все мироздание. Сейчас эти потоки были чуть нарушены: струйки завивались водоворотом совсем недалеко, мерно вбирая чью-то смерть.
Дышит. Жив. Просто устал.
Он сам выдохнул и уткнулся лбом в живот некроманту, переводя дух.
Нормальное сердцебиение и более-менее ровное дыхание восстановились не скоро, но встать не получалось, Ильмаре так и стоял на коленях перед Айтиром, уткнувшись носом в его бесчисленные карманы. Надо было двигаться, что-то делать, но… Стоило шевельнуться, как что-то кольнуло в бок. Опустив взгляд, Ильмаре обнаружил ту железку, что дал ему Айтир. Сунул за пояс и забыл, надо же.
«Нужно, как он сказал, воткнуть за три шага. Вставай».
«Еще пару минут, я ног не чувствую».
«Ты их и не почувствуешь, сидя тут, они коченеют».
Так он переговаривался с самим собой, чтобы не уснуть и хотя бы немного прийти в себя.
Встать все-таки удалось — ноги сводило, но получилось расправить плечи и сделать пару мелких шажков. Но не успел Ильмаре присмотреть место, чтобы воткнуть колышек в землю, как над головой раздался шелест. Резко, насколько это было возможно при такой усталости, обернувшись, он вскинул голову и похолодел. На верхушке холма, там, откуда он еле спустился с Айтиром, стоял черный взъерошенный волк.
Волк нетерпеливо перебирал лапами, дергал ушами и скалился. Ему что-то не нравилось, не нравилось настолько, что он готов был броситься. Глухо зарычав, он прижал уши и ступил ниже, приближаясь. И еще ниже, прижимая лапы практически к груди, явно готовясь к прыжку.
Ильмаре успел выдернуть из-за пояса кинжал до того, как зверь прыгнул.
Он слишком устал, понял Ильмаре. Слишком, чтобы выдержать удар, слишком, чтобы не завалиться назад, ударяясь затылком о землю. У самого лица клацнули желтые зубы, брызнула слюна. Ильмаре не мог вытащить руку с оружием из-под горячего живота, волк налегал, придавливая всем весом, неумолимо тянулся вонючей пастью все ближе и ближе.
Ударив наручем в мохнатую челюсть, Ильмаре сумел высвободить руку. Удар должен был хотя бы на пару мгновений отвлечь волка, но вместо этого зверь извернулся и вцепился зубами в плечо, жадно прогрызая сначала кожу наплечника, а потом и мышцы. Ильмаре взвыл сквозь зубы, но когда зубы сжались сильнее, и что-то с хрустом порвалось, он заорал уже в голос. И, вот странно — боль придала сил.
Захрипев, Ильмаре вскинулся и подмял волка под себя. Сдавил коленями бока, стиснул здоровой рукой массивное горло и, зажав кинжал зубами всадил его в красный яростный глаз напротив. Волк утробно взвыл, заметался под ним, но Ильмаре из последних сил сжал колени и, сплюнув лезвие в здоровую руку, по самую рукоять вогнал его в шею зверя, проворачивая внутри. Брызнула кровь, заливая лицо, смешиваясь с его собственной.
Полежав немного, Ильмаре тяжело скатился с мертвой туши, краем сознания понимая, что свежий труп может привлечь внимание других волков и прочей живности. Но у него не было сил даже подняться с первого раза, не то что взять волка за шкирку и оттащить куда-нибудь. Он смог лишь кое-как отмерить три шага, с силой воткнуть колышек в землю, а затем уковылять обратно к Айтиру, который все еще так и лежал без сознания.
Привалившись спиной к его боку, Ильмаре тихо зашипел — от резкого движения кровь потекла сильнее. Она и так капала, не останавливаясь, под безвольно висящей рукой намечалось бурое пятно. С этим нужно было что-то делать. Отрезав кусок грубой ткани от плаща, Ильмаре кое-как вытащил из сумки склянку с душно пахнущим травами раствором, обильно плеснул его на тряпку и с силой приложил к плечу. Настойка нещадно жгла рану, он замычал сквозь зубы, выгнулся, взрывая каблуками сапог землю. Легче не становилось, но постепенно боль как-то затихла. Или он притерпелся? Или? Кровь постепенно пропитывала рукав. Открыв глаза, Ильмаре рассеянно уставился на еле заметный барьер, позади которого лежала огромная черная туша. Слабо улыбнувшись заляпанными кровью губами, он заметил, обращаясь к Айтиру:
— Надеюсь, твой барьер выдержит. И надеюсь, ты очнешься раньше, чем из меня вытечет вся кровь.
И тут же провалился в черноту.
Сухой песок мерно тек по жилам. В его движении, ровном, спокойном, был определенный смысл: толчок, еще толчок, один за другим. Тихий шелест — почти как пульс, почти как шум крови. Живой крови, горячей, которую кто-то выпустил на волю совсем близко.
Айтир открыл глаза.
Потом закрыл снова.
Он не понимал, зачем ему зрение — оно только мешало, делая мир нечетким, не давая видеть равномерный ток песчинок, тонкими струйками пронизывавших все мироздание. Сейчас эти потоки были чуть нарушены: струйки завивались водоворотом совсем недалеко, мерно вбирая чью-то смерть.
Страница 23 из 139
