Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15390
Теперь только ждать, пока подействует. Покачав головой, Малта расщедрилась и приволокла старое дырявое одеяло, прикрыв его. Мертвяку-то не особо нужно, но как в себя начнет приходить… Ой, вот тогда проблем не оберешься. Выхаживать и выхаживать, до чего себя довел, одни кожа да кости. Хотя и спутник его не лучше.
Бросив последний взгляд на некроманта, Малта занялась вторым остроухим, которого, заразу, пришлось раздевать самой, ругаясь сквозь зубы и путаясь в многочисленных ремнях и застежках. Еще и дверь поскрипывала, раздражая, и из нее дуло.
Выругавшись в голос, Малта подперла её табуретом и вернулась к раненому. До утра оставалось всего ничего.
Бессонная ночь перетекла в такой же хлопотный день.
Промыть, обработать зельями — зашивать прокушенное плечо Малта побоялась, еще не факт, что все не воспалится и не придется вычищать. Зато поколдовать, как мамка-бабка учили, чтобы срослось правильно и рука потом вообще шевелилась — это да, без этого никуда. Куда калеке мечом махать? А этот явно только мечом и машет, ничего другого не умеет. Так что лечить, да по уму, а не абы как. Потом напоить по капле. Раненый эльф дрых беспробудно, хоть на обезболивающие отвлекаться не пришлось, только кроветворное сварить и дрянь, которая, по уверениям некроманта — да-да, того самого, что по-прежнему занимал вторую и последнюю лавку в доме! — должна была не допустить воспаления. Её Малта применяла впервые, потому отнеслась скептически, но все-таки попробовала. Хуже уже не будет, это точно, а другие рецепты того же остроухого авторства были вполне действенны.
Пока закончила с этим — там уже и рассвет, и прилечь некогда, потому что на дворе волчья туша и с ней надо что-то делать. Позвать мужиков из деревни, к примеру, пусть займутся, но перед этим забрать себе клыки и когти на амулеты.
За разговорами и пристройством «подарочка» промелькнуло начало утра, а там надо поесть сварить, кур покормить и выпустить, козу пастись вывести, и так возмущенную припозднившейся хозяйкой… В общем, к полудню, когда очнулся раненый, Малта была злая, сонная и готовая загрызть даже того же волка, попадись он ей на пути. И на эльфа, попытавшегося подняться, рявкнула так, что стены дрогнули:
— Ку-уда пошел?! А ну лежать!
Ильмаре тоже вздрогнул и послушно лег на спину, здоровой рукой убирая прилипшие к вспотевшему лбу волосы. В себя он пришел от дикой жажды и очень удивился, открыв глаза и уставившись на деревянный потолок. Воспоминания захлестнули в тот момент бурным потоком, и самые страшные были вовсе не о волке, об еле идущем Айтире или о крови, нет. Он вспомнил другое. Другое место.
Казалось, в нем все пространство заполнял холод, даже весь объем легких. Дышать получалось только резкими вдохами-выдохами, а глядеть… Даже широко распахнув глаза, не получалось сфокусироваться на том, что было перед ними. Под веками будто поселились мушки, беспрестанно ползая и заставляя смаргивать слезы. Когда Ильмаре попытался поднять руку, она не послушалась. Он чувствовал, как напрягаются мышцы, но как будто не хватало сил на простейшее движение. Осталось лишь зажмуриться и внезапно понять, что он стоит.
Разлепив глаза и покачнувшись от неожиданности, Ильмаре заметил… нет, почувствовал знакомое зеленое свечение вокруг. Оно мягко обтекало его, как камень в потоке ручья, лишь иногда разбрызгивая частицы света. А затем отовсюду и ниоткуда одновременно раздался знакомый голос:
— А ты почти добрался до меня.
— Я? — Ильмаре нахмурился — в этом бреду он не имел способности удивляться. — Разве не ты ко мне сейчас во сне пришел? Ты уже умер.
— Во сне? — говорящий усмехнулся, в голосе появились издевательские нотки. — Мой милый Ильмаре, ты сам умираешь сейчас. Не помнишь разве ту огромную рану у себя на плече? — голос притворно-печально всхлипнул. — Наверняка были задеты важные сосуды, там уже такая лужа. А собственно, можешь посмотреть сам.
Ильмаре прищурился, словно выныривая из толщи темной воды, постепенно различая перед собой картину. Это точно был он, вот только видок… Серые губы, лихорадочно подергивающиеся под опущенными веками глаза. Безвольное тело, содрогающееся от резких вздохов. Лужа крови под ним расплылась здоровая, будто бы практически вся кровь…
— Ты очень близок к истине, мой друг, — картина исчезла, вновь остались лишь чернь и зеленое свечение. — Можешь избавить себя от мучений и просто дать мне руку — все пройдет быстро и без боли. Тобой напитаются, а разум останется тут.
— Напитаются? Кто? — Ильмаре сморгнул и увидел перед собой медленно появляющийся силуэт. Короткие волосы, широкая улыбка и глаза, в которых отчетливо плясал зеленый огонь.
— Джером.
Он был практически как настоящий. Настолько, что Ильмаре ненадолго успел поверить, что все его прошлое — лишь выдумка или последствия отравления какими-нибудь дешевыми зельями. Но…
Бросив последний взгляд на некроманта, Малта занялась вторым остроухим, которого, заразу, пришлось раздевать самой, ругаясь сквозь зубы и путаясь в многочисленных ремнях и застежках. Еще и дверь поскрипывала, раздражая, и из нее дуло.
Выругавшись в голос, Малта подперла её табуретом и вернулась к раненому. До утра оставалось всего ничего.
Бессонная ночь перетекла в такой же хлопотный день.
Промыть, обработать зельями — зашивать прокушенное плечо Малта побоялась, еще не факт, что все не воспалится и не придется вычищать. Зато поколдовать, как мамка-бабка учили, чтобы срослось правильно и рука потом вообще шевелилась — это да, без этого никуда. Куда калеке мечом махать? А этот явно только мечом и машет, ничего другого не умеет. Так что лечить, да по уму, а не абы как. Потом напоить по капле. Раненый эльф дрых беспробудно, хоть на обезболивающие отвлекаться не пришлось, только кроветворное сварить и дрянь, которая, по уверениям некроманта — да-да, того самого, что по-прежнему занимал вторую и последнюю лавку в доме! — должна была не допустить воспаления. Её Малта применяла впервые, потому отнеслась скептически, но все-таки попробовала. Хуже уже не будет, это точно, а другие рецепты того же остроухого авторства были вполне действенны.
Пока закончила с этим — там уже и рассвет, и прилечь некогда, потому что на дворе волчья туша и с ней надо что-то делать. Позвать мужиков из деревни, к примеру, пусть займутся, но перед этим забрать себе клыки и когти на амулеты.
За разговорами и пристройством «подарочка» промелькнуло начало утра, а там надо поесть сварить, кур покормить и выпустить, козу пастись вывести, и так возмущенную припозднившейся хозяйкой… В общем, к полудню, когда очнулся раненый, Малта была злая, сонная и готовая загрызть даже того же волка, попадись он ей на пути. И на эльфа, попытавшегося подняться, рявкнула так, что стены дрогнули:
— Ку-уда пошел?! А ну лежать!
Ильмаре тоже вздрогнул и послушно лег на спину, здоровой рукой убирая прилипшие к вспотевшему лбу волосы. В себя он пришел от дикой жажды и очень удивился, открыв глаза и уставившись на деревянный потолок. Воспоминания захлестнули в тот момент бурным потоком, и самые страшные были вовсе не о волке, об еле идущем Айтире или о крови, нет. Он вспомнил другое. Другое место.
Казалось, в нем все пространство заполнял холод, даже весь объем легких. Дышать получалось только резкими вдохами-выдохами, а глядеть… Даже широко распахнув глаза, не получалось сфокусироваться на том, что было перед ними. Под веками будто поселились мушки, беспрестанно ползая и заставляя смаргивать слезы. Когда Ильмаре попытался поднять руку, она не послушалась. Он чувствовал, как напрягаются мышцы, но как будто не хватало сил на простейшее движение. Осталось лишь зажмуриться и внезапно понять, что он стоит.
Разлепив глаза и покачнувшись от неожиданности, Ильмаре заметил… нет, почувствовал знакомое зеленое свечение вокруг. Оно мягко обтекало его, как камень в потоке ручья, лишь иногда разбрызгивая частицы света. А затем отовсюду и ниоткуда одновременно раздался знакомый голос:
— А ты почти добрался до меня.
— Я? — Ильмаре нахмурился — в этом бреду он не имел способности удивляться. — Разве не ты ко мне сейчас во сне пришел? Ты уже умер.
— Во сне? — говорящий усмехнулся, в голосе появились издевательские нотки. — Мой милый Ильмаре, ты сам умираешь сейчас. Не помнишь разве ту огромную рану у себя на плече? — голос притворно-печально всхлипнул. — Наверняка были задеты важные сосуды, там уже такая лужа. А собственно, можешь посмотреть сам.
Ильмаре прищурился, словно выныривая из толщи темной воды, постепенно различая перед собой картину. Это точно был он, вот только видок… Серые губы, лихорадочно подергивающиеся под опущенными веками глаза. Безвольное тело, содрогающееся от резких вздохов. Лужа крови под ним расплылась здоровая, будто бы практически вся кровь…
— Ты очень близок к истине, мой друг, — картина исчезла, вновь остались лишь чернь и зеленое свечение. — Можешь избавить себя от мучений и просто дать мне руку — все пройдет быстро и без боли. Тобой напитаются, а разум останется тут.
— Напитаются? Кто? — Ильмаре сморгнул и увидел перед собой медленно появляющийся силуэт. Короткие волосы, широкая улыбка и глаза, в которых отчетливо плясал зеленый огонь.
— Джером.
Он был практически как настоящий. Настолько, что Ильмаре ненадолго успел поверить, что все его прошлое — лишь выдумка или последствия отравления какими-нибудь дешевыми зельями. Но…
Страница 25 из 139
