Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15398
Случалось что? Зелья странные глотал? Заклятый друг перед смертью добра пожелал? Головой неудачно роняли?
Айтир молча потирал затылок, не мешая допросу. Знал: Крыс вреда не причинит, раз уж заинтересовался; скорее поможет, тем более, сны как раз по его части. И невольно посочувствовал Ильмаре — если уж он ради избавления от кошмаров готов хоть за едва знакомым некромантом идти не пойми куда, рискуя жизнью… Не мог не понимать, что рискует, после того, как бежали. И слишком недвусмысленно намекнул, что не против его присутствия, пропустив мимо ушей предложение расстаться с миром.
С другой стороны, идти вдвоем будет проще и веселей. Айтир соскучился по кому-то еще рядом, по разговорам на привалах, по ощущению живого тепла под боком. Последнее — особенно. Это было нужно, чтобы не потерять себя, не раствориться в шелесте песка.
Именно поэтому он так долго не уходил из деревни, когда смерть потихоньку нагнала всех его спутников, кого раньше, кого позже. Даже смешного мальчишку-рыжика Орни, полукровку и слабенького мага огня, подобранного именно им, воспитанного всей компанией. Когда не стало и его, Айтир просто не выдержал. Не вынес понимающие взгляды детей и внуков друзей, не смог больше ходить кругами по одним и тем же дорогам.
Сначала уходил на кладбище, просиживая там часами. Все думали, что он горевал. А Айтиру просто было тошно до безумия, до мысли — а не стать ли простым мертвяком насовсем? Явившийся тогда впервые Крыс подобные мысли из головы выбил, но покоя с тех пор Айтир не знал. Разве что в домике травницы смог немного прийти в себя — и сбежать, поняв: опять начинает привязываться.
Ильмаре хотя бы тоже был эльфом и… Айтир вздрогнул, во все глаза уставившись на того, о ком так напряженно размышлял. Ильмаре поднял правую руку, покрутив кистью, потом чуть напрягся, хмуро сведя брови; через пару мгновений по его пальцам сначала прошел разряд, а затем появилось зеленое свечение. Оно клубилась над рукой, и та была похожа на факел, окутанный пламенем.
Ильмаре посмотрел на Айтира, стараясь хоть как-то сконцентрироваться, а затем заговорил:
— Я никогда не обучался магическим знаниям. В моем селении лишь древний мудрец мог колдовать. Пытался меня учить, совал под нос книги, но я читал между строк и ничего не запоминал. А это, — он вновь перевел взгляд на свою ладонь, а затем прикрыл глаза. — Досталось мне от моего друга, которого я убил собственными руками.
Ильмаре не особо понимал, как действует та сила, что медленно и неумело текла в нем, но прекратить «подачу» потоков и возобновить их вновь мог. Свечение медленно угасло, Ильмаре опустил руку на землю и начал чертить хаотичные линии, продолжив говорить, но уже тише:
— Джером был магом, причем достаточно сильным, как мне думалось. Латал мне раны чуть ли не с булыжник размером, да и вообще порой казалось: просто находясь рядом с ним, чувствуешь прилив сил. Но был в нем один изъян. Он считал, что с помощью собственной крови можно приручить духов, демонов и прочих потусторонних существ, — Ильмаре не знал полного списка, а потому просто проникновенно глянул на Крыса, продолжавшего внимательно слушать. — Джером говорил с ними, обычно по ночам. Видимо, чтобы не спугнуть меня и Фиппа, нашего второго компаньона. Тот, кстати, когда узнал, чем Джером занимается, сбежал. А потом… Я не знаю, что им завладело, но все прошло не так, как с тем мальчиком в деревне — он не ослабел, не был полусонным. Просто в один из дней, когда мы шли в сторону соседнего королевства, он заговорил другим голосом.
Ильмаре прекрасно запомнил этот голос — едкий, то тенором взлетающий вверх, то падающий до низкого баритона. Насмехающийся, издевательский голос нашептывал ему о богатствах, о силе, о превосходстве. Ильмаре невольно повел плечами, когда вспомнил ту абсолютную черноту зубов в скалящемся рту, и глаз, что обратились на него в мерцающем закате. И то, как верил тому демону, что шептал о гордыне.
— За пару недель до этого, когда мы остались уже вдвоем, Джером с долей смеха попросил об услуге: «Ушастый, пообещай, что если мною завладеет демон, ты без промедления меня убьешь». Я до сих пор не знаю, была ли эта всего лишь шутка, или он действительно боялся одержимости. И, — Ильмаре выдохнул, вспоминая собственные окровавленные руки на чужой шее и дикий гортанный смех, — я выполнил его просьбу, лишившись пары фаланг пальцев и получив все эти шрамы на лице. Вот только теперь я осознаю, встретив тебя, — он все-таки поднял голову и заглянул в глаза Айтиру, надеясь увидеть там понимание. — Его можно было спасти и вытащить.
«Пожалуйста, скажи, что нельзя, что было поздно и что не было шансов».
«А ты, оказывается, бессердечный, эльф! Убить настолько дорогого тебе человека»… — последние слова Джерома были худшим, что помнил Ильмаре.
— Наверное, это сомнение мне и не дает спать. Мне давно ничего не снится, а тут после встречи с Айтиром я в каждом сне вижу это проклятое свечение и мертвеца.
Айтир молча потирал затылок, не мешая допросу. Знал: Крыс вреда не причинит, раз уж заинтересовался; скорее поможет, тем более, сны как раз по его части. И невольно посочувствовал Ильмаре — если уж он ради избавления от кошмаров готов хоть за едва знакомым некромантом идти не пойми куда, рискуя жизнью… Не мог не понимать, что рискует, после того, как бежали. И слишком недвусмысленно намекнул, что не против его присутствия, пропустив мимо ушей предложение расстаться с миром.
С другой стороны, идти вдвоем будет проще и веселей. Айтир соскучился по кому-то еще рядом, по разговорам на привалах, по ощущению живого тепла под боком. Последнее — особенно. Это было нужно, чтобы не потерять себя, не раствориться в шелесте песка.
Именно поэтому он так долго не уходил из деревни, когда смерть потихоньку нагнала всех его спутников, кого раньше, кого позже. Даже смешного мальчишку-рыжика Орни, полукровку и слабенького мага огня, подобранного именно им, воспитанного всей компанией. Когда не стало и его, Айтир просто не выдержал. Не вынес понимающие взгляды детей и внуков друзей, не смог больше ходить кругами по одним и тем же дорогам.
Сначала уходил на кладбище, просиживая там часами. Все думали, что он горевал. А Айтиру просто было тошно до безумия, до мысли — а не стать ли простым мертвяком насовсем? Явившийся тогда впервые Крыс подобные мысли из головы выбил, но покоя с тех пор Айтир не знал. Разве что в домике травницы смог немного прийти в себя — и сбежать, поняв: опять начинает привязываться.
Ильмаре хотя бы тоже был эльфом и… Айтир вздрогнул, во все глаза уставившись на того, о ком так напряженно размышлял. Ильмаре поднял правую руку, покрутив кистью, потом чуть напрягся, хмуро сведя брови; через пару мгновений по его пальцам сначала прошел разряд, а затем появилось зеленое свечение. Оно клубилась над рукой, и та была похожа на факел, окутанный пламенем.
Ильмаре посмотрел на Айтира, стараясь хоть как-то сконцентрироваться, а затем заговорил:
— Я никогда не обучался магическим знаниям. В моем селении лишь древний мудрец мог колдовать. Пытался меня учить, совал под нос книги, но я читал между строк и ничего не запоминал. А это, — он вновь перевел взгляд на свою ладонь, а затем прикрыл глаза. — Досталось мне от моего друга, которого я убил собственными руками.
Ильмаре не особо понимал, как действует та сила, что медленно и неумело текла в нем, но прекратить «подачу» потоков и возобновить их вновь мог. Свечение медленно угасло, Ильмаре опустил руку на землю и начал чертить хаотичные линии, продолжив говорить, но уже тише:
— Джером был магом, причем достаточно сильным, как мне думалось. Латал мне раны чуть ли не с булыжник размером, да и вообще порой казалось: просто находясь рядом с ним, чувствуешь прилив сил. Но был в нем один изъян. Он считал, что с помощью собственной крови можно приручить духов, демонов и прочих потусторонних существ, — Ильмаре не знал полного списка, а потому просто проникновенно глянул на Крыса, продолжавшего внимательно слушать. — Джером говорил с ними, обычно по ночам. Видимо, чтобы не спугнуть меня и Фиппа, нашего второго компаньона. Тот, кстати, когда узнал, чем Джером занимается, сбежал. А потом… Я не знаю, что им завладело, но все прошло не так, как с тем мальчиком в деревне — он не ослабел, не был полусонным. Просто в один из дней, когда мы шли в сторону соседнего королевства, он заговорил другим голосом.
Ильмаре прекрасно запомнил этот голос — едкий, то тенором взлетающий вверх, то падающий до низкого баритона. Насмехающийся, издевательский голос нашептывал ему о богатствах, о силе, о превосходстве. Ильмаре невольно повел плечами, когда вспомнил ту абсолютную черноту зубов в скалящемся рту, и глаз, что обратились на него в мерцающем закате. И то, как верил тому демону, что шептал о гордыне.
— За пару недель до этого, когда мы остались уже вдвоем, Джером с долей смеха попросил об услуге: «Ушастый, пообещай, что если мною завладеет демон, ты без промедления меня убьешь». Я до сих пор не знаю, была ли эта всего лишь шутка, или он действительно боялся одержимости. И, — Ильмаре выдохнул, вспоминая собственные окровавленные руки на чужой шее и дикий гортанный смех, — я выполнил его просьбу, лишившись пары фаланг пальцев и получив все эти шрамы на лице. Вот только теперь я осознаю, встретив тебя, — он все-таки поднял голову и заглянул в глаза Айтиру, надеясь увидеть там понимание. — Его можно было спасти и вытащить.
«Пожалуйста, скажи, что нельзя, что было поздно и что не было шансов».
«А ты, оказывается, бессердечный, эльф! Убить настолько дорогого тебе человека»… — последние слова Джерома были худшим, что помнил Ильмаре.
— Наверное, это сомнение мне и не дает спать. Мне давно ничего не снится, а тут после встречи с Айтиром я в каждом сне вижу это проклятое свечение и мертвеца.
Страница 33 из 139
