Наемник и некромант

И до сих пор не понимаю, как часть — малая часть, Джером весь горел этим светом — силы передалась мне. Будто бы оно мне надо!

Ильмаре зажмурился. Он не представлял до этого, насколько сильно ему хотелось выговориться; а расскажи он какому-нибудь пьянчуге в таверне, как придушил своего друга по оружию, что бы с ним сделали? Убийство боевого товарища — это не вора зарезать. И ведь сам нарвался на этот допрос про сон, верно? И как бы себя не отговаривал, что ему вовсе не нужна помощь, что он самостоятельный малый и не даст себя в обиду, но все равно груз ответственности и дикой недосказанности давил на плечи.

— Какая прелесть — настолько идиот, — одновременно с восхищением и отвращением бросил Крыс. Заметив, как вытянулось лицо Ильмаре, он сжалился.

— Твой… гхм… товарищ.

— Если он был настолько талантлив и настолько глуп… — вздохнул Айтир. — То и не такое мог натворить. Еще повезло.

Потом, поняв, что Крыс не торопится ничего рассказывать, вздохнул еще раз и начал объяснять.

— Одержимость — это как с тем ребенком. Человека захватывает чужая память, подменяет его собственную, и он начинает действовать, как действовал оставивший её. Одержимые именно поэтому редко бывают быстрыми и активными — разве что воспоминание было такой силы и четкости, что переходит на реальный мир. С тем, что ты описал, иначе.

Он отхлебнул настоя. Одно из удобств сна: настой и не думал остывать, все так же приятно согревая кончики пальцев.

— Души — да, такие, как Крыс…

— Писк! — вредно вставил тот, скорее рисуясь — прозвучало очень уж ненатурально.

— … они полноценны. И за счет этого не могут просто так захватить чужое тело: в живом может быть только одна душа. Твой товарищ действительно был глуп, Ильмаре: он раз за разом звал тех, кто прельщался живой кровью — а это не самые лучшие из таких душ, сам понимаешь. Крысу вон такое просто не нужно.

— У меня и своих дел хватает, вот еще, со всякими идиотами возиться. Для тебя, так и быть, делаю исключение.

— Вот и я о чем, — кивнул Айтир. — Кто бы ни откликнулся на зов Джерома — это было что-то довольно мерзкое, не погнушавшееся освободить себе чужое тело. Твой друг был уже мертв, когда ты говорил с тем «демоном». А «демон»… Он не боялся смерти. Не знаю уж, что им двигало, но своим новым вместилищем он, видимо, не особо и дорожил, раз показал себя так явно. Он даже магию не сумел обуздать, если её так перемкнуло. Что именно случилось — я погляжу попозже, хорошо? И не терзай себя, с ушедшими душами…

— … действительно лучше не связываться! — закончил за него Крыс, превращаясь обратно в громадную, скалящуюся крысу.

Пискнул оглушительно, метнулся к ним через костер серой тенью — и пропал, вместе со сном.

Айтир почувствовал, что уже не сидит на траве, а лежит на лавке, прижавшись к тихо дышащему Ильмаре. Вокруг было темно — наверное, еще ночь. В доме царила тишина, только поскрипывало что-то тихо, да сопела на своем месте у очага Малта. Проснулся Ильмаре или нет, Айтир не понял, но даже если нет… Он потянулся, обнял, как когда-то, когда обнимал и успокаивал так плачущего сквозь сон Орни. Шепнул:

— Все хорошо. Ты поступил правильно.

Ильмаре вздрогнул от этого прикосновения. Он был уверен, что после такого сна уснуть заново попросту не сможет. Да и как тут уснешь, когда обнимают вот так — спокойно, уверенно, словно говоря «не волнуйся, я никуда не пропаду». Но фраза, последовавшая за теплыми ладонями, была даже лучше, чем он ожидал. И он, словно этого и ждал, задремал сразу же, без зазрения совести теснее прижимаясь спиной к Айтиру. К теплу.

Глава 7

Проснулся Ильмаре от надсадного скрипящего звука, который буквально резал по ушам. Медленно разлепив глаза, он сощурился — солнце озаряло теплыми лучами нутро домика, пятнами лежало на всех поверхностях, в том числе и на его лице. Пошевелившись, Ильмаре понял, что спал в той позе, в которой обычно засыпал на ветках, если другого места для ночлега попросту не имелось — нога и рука свисали до пола и касались нагретых половиц.

Ильмаре улегся поудобнее и, все еще щурясь, огляделся — от чего шел такой скрежет? Источник нашелся сразу же: Малта сидела у очага и нещадно терла котелок, в котором, кажется, варила вчера еду. Лицо у нее было сосредоточенное и задумчивое.

Кое-как выпутавшись из одеяла, Ильмаре опустил ноги с лавки и, размяв здоровое плечо, поднялся, надеясь, что шатать так, как вчера, уже не будет. И правда: то ли это все чудесная стряпня хозяйки, то ли сон, который он помнил урывками, но стало значительно лучше. Плечо тянуло так, словно очень долго держал в напряжении мышцы, а затем резко расслабил, но это не шло ни в какое сравнение с тем, когда он валялся под холмом и чувствовал, как течет по боку кровь. Сейчас Ильмаре уже мог спокойно стоять на ногах и свободно дышать.