Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15400
Последнее, правда, хорошего настроения не прибавило — принюхавшись, он поморщился, понимая, что с удовольствием бы сейчас окунул голову в бочку с водой. А лучше — окунулся бы целиком.
Окликать Малту не пришлось, она обернулась сама и, поняв, что бестолковый эльф не собирается ложиться обратно, резко поднялась и уперла руки в бока. Но Ильмаре быстро замотал головой и приложил палец к губам, тихо шепнув:
— Я до ветру хочу. И помыться.
Малта окинула его внимательным взглядом и фыркнула:
— А доползешь? Учти, воды таскать не буду! Ладно, если так неймется — колодец во дворе, остальное тоже найдешь. И эту тряпку забери, обтереться — все равно стирать. Я тебе пока чего чистого поищу.
Тряпья, самого разного, у нее и впрямь было много, целый сундук. Кто приносил старые рубахи на бинты, кто оставлял драное — Малта зашивала и хранила, как раз на такие случаи. Рубаху этому Илю так и так теперь другую, у его старой все плечо разодрано. А с остальным погрызенным снаряжением пусть сам возится. И Айтира хорошо бы растолкать… И похлебку проверить, дошла ли… Вздохнув, Малта встала, потянулась. Дел как обычно было невпроворот — зато уже завтра помощник появится, а то и два. Вон, и некромант завозился, почуял, что остался один.
— Просыпайся давай, ушастый, — Малта потянула его за это самое длинное ухо, прыснула, когда то дернулось, пытаясь вывернуться из пальцев. — Давай, вставай, тебе тоже хоть как-то ополоснуться не помешает. Чую, последний раз ты мылся, под дождь попав!
— Примерно так и было, — хрипло со сна буркнул Айтир.
Предположения Малты все-таки оказались неверными — кое-как отмытые эльфы отлеживались еще два дня. По большей части отсыпались, по-прежнему рядом, Малта только хмыкала: ну чисто дети. Тех хворых тоже, бывает, уложишь рядом — и тут же сопят, обо всем забывают.
Некромант наконец начал походить на живого, второй остроухий больше не просил сонника — благодать, только вовремя буди, чтобы поели. Малта на них, конечно, ворчала, но уже не зло. Поняла, что не только с волком довелось повстречаться, и не просто так Айтир мертвяком стал. Что-то с ними случилось, что-то такое, что вымотало до полусмерти — или и вовсе до смерти.
Вопросов не задавала — зачем? Захотят — сами расскажут. А нет — не её, травницы, дело.
По-хорошему, она и платы никакой требовать не должна бы была. Потому что в сундуке, на котором спала, лежали три толстых книги в деревянных обложках. Раньше исписана была лишь одна, наполовину, ею самой и её мамкой-бабкой-прабабкой. Писали что знали, что замечали, что иногда выспрашивали у заезжих. О травах и лекарском деле, о магии в целом, в общем, всего понемножку.
Айтир, пока первый раз по весне отлеживался, слово за слово начал рассказывать, да такое, что Малта за книгой не пошла — побежала, лишь бы не забыть и не растерять. В ответ ей хмыкнули и попросили помочь придвинуть стол.
За две недели Айтир исписал почти все свободные листы. Извел все имеющиеся в доме чернила, кучу перьев, но…
За знания Малта ему по гроб жизни должна была в ноги кланяться, по-хорошему, а кроме нее — дочь и внучка, за такое-то богатство-наследство. Но некромант будто не придавал этому значения, и Малта помалкивала, просто не просила с эльфов никакой платы, кроме самой простой: дров там наколоть, воды натаскать, засов тот же починить, благо, инструмент в доме был.
Надо бы еще, как остроухие совсем расходятся, в лес с ними сходить… Трав правильных набрать — у некроманта на них нюх был отменный — и, может быть, зверья какого поймать. А то мужиков одной кашей да похлебкой кормить — никакой силы и мяса на костях не будет.
Вода в бочке была ледяная; настолько, что закладывало уши и казалось, что вот-вот застынет горло. Но, когда в последний момент резко вытаскиваешь голову, широко раскрывая рот и вдыхая тёплый утренний воздух, становится очень хорошо. Ильмаре запустил обе пятерни себе в волосы и нещадно растрепал их, брызгаясь во все стороны. Пес, то ли бродячий, то ли живущий где-то по соседству, радостно взвизгнул. Он практически каждое утро провожал эльфа к бочке, сидя рядом и поджидая момент, когда и на него попадет хоть немного прохлады. Лето окончательно вошло в силу, жара даже утром стояла изрядная, поэтому приходилось спасаться всеми возможными путями.
Ильмаре довольно крякнул и потянулся, аккуратно вытягивая зажившую руку — плечо перестало напоминать о себе, но он прекрасно знал, что если его перегрузить, то будет больнее, чем прежде. Разогревшись, он свистнул псу и зашагал к колодцу, подхватив по пути пустое ведро. За те дни, что они с Айтиром приходили в себя, Ильмаре отлежал все бока и теперь не мог усидеть на месте. Каждое утро он совершал один и тот же ритуал: сначала таскал воду в бочку, где смывал с себя сон и пот, а затем носил воду в дом Малте.
Окликать Малту не пришлось, она обернулась сама и, поняв, что бестолковый эльф не собирается ложиться обратно, резко поднялась и уперла руки в бока. Но Ильмаре быстро замотал головой и приложил палец к губам, тихо шепнув:
— Я до ветру хочу. И помыться.
Малта окинула его внимательным взглядом и фыркнула:
— А доползешь? Учти, воды таскать не буду! Ладно, если так неймется — колодец во дворе, остальное тоже найдешь. И эту тряпку забери, обтереться — все равно стирать. Я тебе пока чего чистого поищу.
Тряпья, самого разного, у нее и впрямь было много, целый сундук. Кто приносил старые рубахи на бинты, кто оставлял драное — Малта зашивала и хранила, как раз на такие случаи. Рубаху этому Илю так и так теперь другую, у его старой все плечо разодрано. А с остальным погрызенным снаряжением пусть сам возится. И Айтира хорошо бы растолкать… И похлебку проверить, дошла ли… Вздохнув, Малта встала, потянулась. Дел как обычно было невпроворот — зато уже завтра помощник появится, а то и два. Вон, и некромант завозился, почуял, что остался один.
— Просыпайся давай, ушастый, — Малта потянула его за это самое длинное ухо, прыснула, когда то дернулось, пытаясь вывернуться из пальцев. — Давай, вставай, тебе тоже хоть как-то ополоснуться не помешает. Чую, последний раз ты мылся, под дождь попав!
— Примерно так и было, — хрипло со сна буркнул Айтир.
Предположения Малты все-таки оказались неверными — кое-как отмытые эльфы отлеживались еще два дня. По большей части отсыпались, по-прежнему рядом, Малта только хмыкала: ну чисто дети. Тех хворых тоже, бывает, уложишь рядом — и тут же сопят, обо всем забывают.
Некромант наконец начал походить на живого, второй остроухий больше не просил сонника — благодать, только вовремя буди, чтобы поели. Малта на них, конечно, ворчала, но уже не зло. Поняла, что не только с волком довелось повстречаться, и не просто так Айтир мертвяком стал. Что-то с ними случилось, что-то такое, что вымотало до полусмерти — или и вовсе до смерти.
Вопросов не задавала — зачем? Захотят — сами расскажут. А нет — не её, травницы, дело.
По-хорошему, она и платы никакой требовать не должна бы была. Потому что в сундуке, на котором спала, лежали три толстых книги в деревянных обложках. Раньше исписана была лишь одна, наполовину, ею самой и её мамкой-бабкой-прабабкой. Писали что знали, что замечали, что иногда выспрашивали у заезжих. О травах и лекарском деле, о магии в целом, в общем, всего понемножку.
Айтир, пока первый раз по весне отлеживался, слово за слово начал рассказывать, да такое, что Малта за книгой не пошла — побежала, лишь бы не забыть и не растерять. В ответ ей хмыкнули и попросили помочь придвинуть стол.
За две недели Айтир исписал почти все свободные листы. Извел все имеющиеся в доме чернила, кучу перьев, но…
За знания Малта ему по гроб жизни должна была в ноги кланяться, по-хорошему, а кроме нее — дочь и внучка, за такое-то богатство-наследство. Но некромант будто не придавал этому значения, и Малта помалкивала, просто не просила с эльфов никакой платы, кроме самой простой: дров там наколоть, воды натаскать, засов тот же починить, благо, инструмент в доме был.
Надо бы еще, как остроухие совсем расходятся, в лес с ними сходить… Трав правильных набрать — у некроманта на них нюх был отменный — и, может быть, зверья какого поймать. А то мужиков одной кашей да похлебкой кормить — никакой силы и мяса на костях не будет.
Вода в бочке была ледяная; настолько, что закладывало уши и казалось, что вот-вот застынет горло. Но, когда в последний момент резко вытаскиваешь голову, широко раскрывая рот и вдыхая тёплый утренний воздух, становится очень хорошо. Ильмаре запустил обе пятерни себе в волосы и нещадно растрепал их, брызгаясь во все стороны. Пес, то ли бродячий, то ли живущий где-то по соседству, радостно взвизгнул. Он практически каждое утро провожал эльфа к бочке, сидя рядом и поджидая момент, когда и на него попадет хоть немного прохлады. Лето окончательно вошло в силу, жара даже утром стояла изрядная, поэтому приходилось спасаться всеми возможными путями.
Ильмаре довольно крякнул и потянулся, аккуратно вытягивая зажившую руку — плечо перестало напоминать о себе, но он прекрасно знал, что если его перегрузить, то будет больнее, чем прежде. Разогревшись, он свистнул псу и зашагал к колодцу, подхватив по пути пустое ведро. За те дни, что они с Айтиром приходили в себя, Ильмаре отлежал все бока и теперь не мог усидеть на месте. Каждое утро он совершал один и тот же ритуал: сначала таскал воду в бочку, где смывал с себя сон и пот, а затем носил воду в дом Малте.
Страница 35 из 139
