Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
Добавить в моё избранное
507 мин, 40 сек 15401
Та ворчливо ругалась, что не долечился еще, но давала Ильмаре возможность попытаться «встать на ноги», прекрасно зная, что набегавшись, он умается и вновь завалится под бок Айтиру.
Но сегодня Ильмаре пересек порог с ведром наперевес и понял, что, кажется, тело стало приходить в норму: ноша казалась в разы легче, чем раньше, а усталости от такой мелкой работы уже не было. Довольный, он поставил ведро и подошёл к хозяйке.
— Воды принёс вот, опять, — Ильмаре подождал, пока Малта обернется к нему. — Может, ещё чем помочь? Я себя лучше чувствую, гораздо. Твоя заслуга, волшебница.
— Тоже мне, обозвал… Травница я обычная, — фыркнула та. — А дел — сходи вот в курятник, яиц собери, я с утра забыла. Только наседку в углу не трогай.
Сунув Ильмаре корзинку, Малта отвернулась: она перебирала разложенные на столе травы. Обычные, с огорода, которые потом зимой в еду добавлять можно будет. Сейчас самое время сушить, пока не пожухли и в солому не превратились.
На лавке зашевелился Айтир. Он все еще много спал, но сон был теперь здоровым, спокойным. И сел, щурясь, уже ровно, не заваливаясь плечом на стену от слабости. Потянулся — Малта невольно залюбовалась. Была у этого конкретного остроухого какая-то своя, не совсем живая грация. Даже не воинская… Просто чужая. И не эльфийская причем — Иль вон слегка угловато двигался.
— Оживаешь?
— Оживаю… — некромант взъерошил спутанные со сна волосы, поморщился. — Почти ожил уже. Еще неделя, или даже две, чтобы и Ильмаре в себя пришел. Потом уйдем.
Малта только вздохнула. Две недели — не так уж много, пролетят и не заметишь. А она, глупо признаться, привыкла к присутствию эльфов. Какие-то они были уютные, не навязчивые, как люди. Тихие, не особо приставучие, скорее ощущающиеся рядом нюхом, чутьем, как какой дикий зверь.
Засов они все-таки починили, на следующий день. Малта только фыркнула, глядя, как эльфы не зло переругиваются, соображая, как лучше переставить — выше или ниже. И дрова накололи, сложив ровной поленницей. Настолько ровной, что Малта заподозрила работу Айтира: тот отличался порой чрезмерной аккуратностью. И в лес сходили, когда оба остроухих уже уверенно встали на ноги. Малта, недолго думая, решила заготовить все впрок, раз есть, кому тащить и собирать — и трав, и лесной земляники собрать, и пара зайцев очень удачно подвернулась, обеспечив их отменным ужином.
После сели разбирать травы, прогнав зевающего во весь рот Ильмаре спать — толку от него было мало, намаялся за день. И еще по кое-какой причине. Убедившись, что ушастый устроился на лавке и заснул, Малта для надежности выждала еще немного. Потом тронула Айтира за руку.
— Слушай, в прошлый раз… Сам видишь — не вышло ничего. Ты согласишься попробовать еще?
Некромант молчал, перебирал стебельки. Малта тоже не решалась сказать что-нибудь. Да она и сказала уже, еще весной, все что могла, все доводы привела: и что дочку любить будет, и что не обидит её тут никто, и что некроманткой не станет — по материнской линии дар ей отойдет, не по отцовской. А если и будет хорошо смерть чуять, так то ж не беда, а только польза.
— Ладно. Только давай сначала доделаем? — наконец ответил Айтир, и Малта украдкой перевела дыхание. Ох эж эти… Эльфы? Мертвяки? А шут его разберет.
В роду травницы испокон веков девки замужем не были, отца будущей дочери выбирали сами, по сердцу и по уму — чтобы, значит, дар преумножить. Вот и она выбрала, еще весной. Капля эльфийской крови тоже в дело пойдет, долголетия прибавит. А что Айтир в постели бревно бревном, потому что некромант… Так не девка давно, знает, что делать.
Ушли эльфы, как обещали, через две недели. Малта вышла проводить их до околицы, помахала вслед. На душе было странно тепло и радостно, хоть и понимала, что может и не увидеть больше никогда. Ни смешного, пытающегося казаться взрослым Иля, ни действительно взрослого и слишком уж серьезного Айтира…
Хотя какие они взрослые — мужчины не взрослеют, даже эльфы. Мальчишки мальчишками, вон вчера своими железяками махали, на радость всей соседской детворе, облепившей забор. Как не повалили только… Забор, в смысле. А остроухие унялись только когда Малта вышла и наорала на обоих, чтобы прекратили дурью маяться, шли к колодцу ополоснуться, а потом есть.
Выздоровели совсем. Отлежались. Теперь их дело ждет, важное какое-то, это Малта тоже чуяла и желала удачи. И чтоб выжили, не заплатили своими жизнями за что уж там расплатиться хотят.
А будут ли проходить еще раз мимо…
Она перестала смотреть на уже опустевшую дорогу и пошла к дому, украдкой огладив живот. Вот пройдут — особенно Айтир — узнают. Свою-то кровь почует. А если нет, так и нет. Дочь подрастет, и об отце Малта ей все расскажет, каков был и что умел. А главное — что эльф хороший. И дочь в него будет.
Это травница тоже знала.
Пес увязался-таки за ними.
Но сегодня Ильмаре пересек порог с ведром наперевес и понял, что, кажется, тело стало приходить в норму: ноша казалась в разы легче, чем раньше, а усталости от такой мелкой работы уже не было. Довольный, он поставил ведро и подошёл к хозяйке.
— Воды принёс вот, опять, — Ильмаре подождал, пока Малта обернется к нему. — Может, ещё чем помочь? Я себя лучше чувствую, гораздо. Твоя заслуга, волшебница.
— Тоже мне, обозвал… Травница я обычная, — фыркнула та. — А дел — сходи вот в курятник, яиц собери, я с утра забыла. Только наседку в углу не трогай.
Сунув Ильмаре корзинку, Малта отвернулась: она перебирала разложенные на столе травы. Обычные, с огорода, которые потом зимой в еду добавлять можно будет. Сейчас самое время сушить, пока не пожухли и в солому не превратились.
На лавке зашевелился Айтир. Он все еще много спал, но сон был теперь здоровым, спокойным. И сел, щурясь, уже ровно, не заваливаясь плечом на стену от слабости. Потянулся — Малта невольно залюбовалась. Была у этого конкретного остроухого какая-то своя, не совсем живая грация. Даже не воинская… Просто чужая. И не эльфийская причем — Иль вон слегка угловато двигался.
— Оживаешь?
— Оживаю… — некромант взъерошил спутанные со сна волосы, поморщился. — Почти ожил уже. Еще неделя, или даже две, чтобы и Ильмаре в себя пришел. Потом уйдем.
Малта только вздохнула. Две недели — не так уж много, пролетят и не заметишь. А она, глупо признаться, привыкла к присутствию эльфов. Какие-то они были уютные, не навязчивые, как люди. Тихие, не особо приставучие, скорее ощущающиеся рядом нюхом, чутьем, как какой дикий зверь.
Засов они все-таки починили, на следующий день. Малта только фыркнула, глядя, как эльфы не зло переругиваются, соображая, как лучше переставить — выше или ниже. И дрова накололи, сложив ровной поленницей. Настолько ровной, что Малта заподозрила работу Айтира: тот отличался порой чрезмерной аккуратностью. И в лес сходили, когда оба остроухих уже уверенно встали на ноги. Малта, недолго думая, решила заготовить все впрок, раз есть, кому тащить и собирать — и трав, и лесной земляники собрать, и пара зайцев очень удачно подвернулась, обеспечив их отменным ужином.
После сели разбирать травы, прогнав зевающего во весь рот Ильмаре спать — толку от него было мало, намаялся за день. И еще по кое-какой причине. Убедившись, что ушастый устроился на лавке и заснул, Малта для надежности выждала еще немного. Потом тронула Айтира за руку.
— Слушай, в прошлый раз… Сам видишь — не вышло ничего. Ты согласишься попробовать еще?
Некромант молчал, перебирал стебельки. Малта тоже не решалась сказать что-нибудь. Да она и сказала уже, еще весной, все что могла, все доводы привела: и что дочку любить будет, и что не обидит её тут никто, и что некроманткой не станет — по материнской линии дар ей отойдет, не по отцовской. А если и будет хорошо смерть чуять, так то ж не беда, а только польза.
— Ладно. Только давай сначала доделаем? — наконец ответил Айтир, и Малта украдкой перевела дыхание. Ох эж эти… Эльфы? Мертвяки? А шут его разберет.
В роду травницы испокон веков девки замужем не были, отца будущей дочери выбирали сами, по сердцу и по уму — чтобы, значит, дар преумножить. Вот и она выбрала, еще весной. Капля эльфийской крови тоже в дело пойдет, долголетия прибавит. А что Айтир в постели бревно бревном, потому что некромант… Так не девка давно, знает, что делать.
Ушли эльфы, как обещали, через две недели. Малта вышла проводить их до околицы, помахала вслед. На душе было странно тепло и радостно, хоть и понимала, что может и не увидеть больше никогда. Ни смешного, пытающегося казаться взрослым Иля, ни действительно взрослого и слишком уж серьезного Айтира…
Хотя какие они взрослые — мужчины не взрослеют, даже эльфы. Мальчишки мальчишками, вон вчера своими железяками махали, на радость всей соседской детворе, облепившей забор. Как не повалили только… Забор, в смысле. А остроухие унялись только когда Малта вышла и наорала на обоих, чтобы прекратили дурью маяться, шли к колодцу ополоснуться, а потом есть.
Выздоровели совсем. Отлежались. Теперь их дело ждет, важное какое-то, это Малта тоже чуяла и желала удачи. И чтоб выжили, не заплатили своими жизнями за что уж там расплатиться хотят.
А будут ли проходить еще раз мимо…
Она перестала смотреть на уже опустевшую дорогу и пошла к дому, украдкой огладив живот. Вот пройдут — особенно Айтир — узнают. Свою-то кровь почует. А если нет, так и нет. Дочь подрастет, и об отце Малта ей все расскажет, каков был и что умел. А главное — что эльф хороший. И дочь в него будет.
Это травница тоже знала.
Пес увязался-таки за ними.
Страница 36 из 139
