Фандом: Гарри Поттер. Второго шанса порой мало для счастья.
Добавить в моё избранное
17 мин, 45 сек 2316
Не третируйте меня, и ничего этого не будет!
Поттер, конечно, понимал, что слова ненавистного племянника не то, что может повлиять на отношение Дурслей к волшебству, но надеялся, что они хотя бы задумаются. И оказался прав. Нападки и оскорбления прекратились. Любить его не начали, но и унижать перестали, просто выдавали список поручений и оставляли в покое.
Не желая повторять прошлые ошибки, Гарри читал учебники, особенно зельеварение, и купленные книги внимательно и вдумчиво, а что-то даже конспектировал. Естественно, заклинания первого курса не представляли для него ни малейшей сложности, но вот Нумерология и Древние руны были новыми предметами, и он старательно заучивал параграфы, опасаясь, что в школе снова станет не до учёбы: тролли, василиски, Турниры и разные версии Волдеморта спокойной жизни не обещали.
Первое сентября наступило всё-таки внезапно. Дядя Вернон подвёз Гарри до вокзала, и тот поспешил на магическую платформу. Поскольку в этот раз Поттер не тратил время на сомнения, не шутка ли дробный номер, по дороге он не встретил Уизли — чему был только рад. Увидеть лучшего друга хотелось до такой степени, что он боялся расплакаться при встрече.
Заняв купе, Гарри поставил чемодан рядом и стал смотреть в окно. Волшебники постепенно прибывали, становилось шумно. К нему периодически заглядывали студенты, но, увидев, что купе занято, исчезали в коридоре. Поезд тронулся, а к нему так никто и не подсел. Мелькнула мысль самому отправиться на поиски Рона и Гермионы, но Гарри её отбросил — он не был готов вести себя как одиннадцатилетка.
В лодке через Чёрное озеро он плыл с Забини и Макмилланом, а рыжую шевелюру увидел только в той комнате, куда первокурсников завела МакГонагалл.
— Советую сосредоточиться, ведь он распределения зависит вся ваша жизнь, — строго велела Минерва и удалилась.
Предположения Рона о сражении с троллем вызвали смех у чистокровных волшебников; в прошлый раз Гарри не видел, с каким презрением многие смотрят на Уизли, зато сейчас отчётливо понял, что дело не в бедности или фамилии — дело в самом Рональде. Гарри по себе знал, что такое донашивать чужую одежду, но он никогда не позволял себе ходить в грязном, Рон же…
Помотав головой, Поттер выбросил ужасные мысли: Рон его лучший друг и точка.
Распределяющая Шляпа не изменилась, как и реакция учеников на его имя. Гарри неуверенно вышел вперёд и позволил МакГонагалл надеть на себя Шляпу. После секундного раздумья, не успел он и слова сказать, Шляпа громогласно выкрикнула:
— Равенкло!
«Ну, хоть не Слизерин», — немного расстроенно вздохнул Поттер и направился к столу своего нового факультета.
В остальном, распределение полностью совпало с прошлым разом: друзья попали в Гриффиндор, враги — в Слизерин.
В первые дни Поттеру не удавалось завести знакомство с Роном и Гермионой, было много насущных проблем. Но, видясь с ними на нескольких совместных уроках, Гарри предвкушал это встречу, мечтал о ней… реальность его сильно разочаровала.
Идя на обед, Гарри разговаривал с Теодором Ноттом о теории зельеварения, когда на них налетел Уизли. Поттер даже рот открыть не успел, как Рон обозвал его предателем, тёмным магом и слизеринской подстилкой.
— Ты чего? — пролепетал шокированный Гарри.
— Лучше бы ты не выживал! — выкрикнул Рон и продолжил путь.
— Не обращай на него внимания, — положив ему руку на плечо, посоветовал Нотт. — Он какой-то странный. Орёт на всех, постоянно обзывается… По-моему, ему не помешало бы провериться в Мунго.
Гарри посмотрел на Нотта с раздражением, и тот пожал плечами и ретировался, а он ещё долго стоял посреди коридора, пытаясь понять, что только произошло и почему Рон повёл себя как… Да никто себя так не вёл!
О дружбе с рыжим пришлось забыть, каждый раз, стоило Поттеру оказаться поблизости, Уизли шипел оскорбления, а однажды, когда профессор Спраут поставила их в пару, даже закатил скандал, напрочь отказавшись работать вместе. Было обидно, но Гарри успел понять, что этот Рон ему совершенно не нравится, и единственной причиной, почему он пытался сблизиться, были воспоминания о прошлой жизни.
«Значит, тут всё не идентично прошлому, — думал Поттер, лёжа за задёрнутым синим пологом. — Сначала притворство Хагрида, теперь Уизли… Неужели и Гермиона окажется не такой, как я её помню?»
Почему-то невозможность вновь сдружиться с Рональдом Гарри воспринял почти спокойно, а вот мысль, что Гермиона станет чужой — пугала. Но, несмотря на страстное желание снова стать часть Золотого Трио, что-то останавливало его от первого шага навстречу. Он не понимал сам себя, но каждый раз, когда с губ готово было сорваться: «Привет, Гермиона», на него будто Силенцио накладывали, и всё, что он мог, глупо улыбаться. Внутренний голос подсказывал не спешить и предоставить всё на волю случая, и Гарри не оставалось ничего иного как уступить.
Поттер, конечно, понимал, что слова ненавистного племянника не то, что может повлиять на отношение Дурслей к волшебству, но надеялся, что они хотя бы задумаются. И оказался прав. Нападки и оскорбления прекратились. Любить его не начали, но и унижать перестали, просто выдавали список поручений и оставляли в покое.
Не желая повторять прошлые ошибки, Гарри читал учебники, особенно зельеварение, и купленные книги внимательно и вдумчиво, а что-то даже конспектировал. Естественно, заклинания первого курса не представляли для него ни малейшей сложности, но вот Нумерология и Древние руны были новыми предметами, и он старательно заучивал параграфы, опасаясь, что в школе снова станет не до учёбы: тролли, василиски, Турниры и разные версии Волдеморта спокойной жизни не обещали.
Первое сентября наступило всё-таки внезапно. Дядя Вернон подвёз Гарри до вокзала, и тот поспешил на магическую платформу. Поскольку в этот раз Поттер не тратил время на сомнения, не шутка ли дробный номер, по дороге он не встретил Уизли — чему был только рад. Увидеть лучшего друга хотелось до такой степени, что он боялся расплакаться при встрече.
Заняв купе, Гарри поставил чемодан рядом и стал смотреть в окно. Волшебники постепенно прибывали, становилось шумно. К нему периодически заглядывали студенты, но, увидев, что купе занято, исчезали в коридоре. Поезд тронулся, а к нему так никто и не подсел. Мелькнула мысль самому отправиться на поиски Рона и Гермионы, но Гарри её отбросил — он не был готов вести себя как одиннадцатилетка.
В лодке через Чёрное озеро он плыл с Забини и Макмилланом, а рыжую шевелюру увидел только в той комнате, куда первокурсников завела МакГонагалл.
— Советую сосредоточиться, ведь он распределения зависит вся ваша жизнь, — строго велела Минерва и удалилась.
Предположения Рона о сражении с троллем вызвали смех у чистокровных волшебников; в прошлый раз Гарри не видел, с каким презрением многие смотрят на Уизли, зато сейчас отчётливо понял, что дело не в бедности или фамилии — дело в самом Рональде. Гарри по себе знал, что такое донашивать чужую одежду, но он никогда не позволял себе ходить в грязном, Рон же…
Помотав головой, Поттер выбросил ужасные мысли: Рон его лучший друг и точка.
Распределяющая Шляпа не изменилась, как и реакция учеников на его имя. Гарри неуверенно вышел вперёд и позволил МакГонагалл надеть на себя Шляпу. После секундного раздумья, не успел он и слова сказать, Шляпа громогласно выкрикнула:
— Равенкло!
«Ну, хоть не Слизерин», — немного расстроенно вздохнул Поттер и направился к столу своего нового факультета.
В остальном, распределение полностью совпало с прошлым разом: друзья попали в Гриффиндор, враги — в Слизерин.
В первые дни Поттеру не удавалось завести знакомство с Роном и Гермионой, было много насущных проблем. Но, видясь с ними на нескольких совместных уроках, Гарри предвкушал это встречу, мечтал о ней… реальность его сильно разочаровала.
Идя на обед, Гарри разговаривал с Теодором Ноттом о теории зельеварения, когда на них налетел Уизли. Поттер даже рот открыть не успел, как Рон обозвал его предателем, тёмным магом и слизеринской подстилкой.
— Ты чего? — пролепетал шокированный Гарри.
— Лучше бы ты не выживал! — выкрикнул Рон и продолжил путь.
— Не обращай на него внимания, — положив ему руку на плечо, посоветовал Нотт. — Он какой-то странный. Орёт на всех, постоянно обзывается… По-моему, ему не помешало бы провериться в Мунго.
Гарри посмотрел на Нотта с раздражением, и тот пожал плечами и ретировался, а он ещё долго стоял посреди коридора, пытаясь понять, что только произошло и почему Рон повёл себя как… Да никто себя так не вёл!
О дружбе с рыжим пришлось забыть, каждый раз, стоило Поттеру оказаться поблизости, Уизли шипел оскорбления, а однажды, когда профессор Спраут поставила их в пару, даже закатил скандал, напрочь отказавшись работать вместе. Было обидно, но Гарри успел понять, что этот Рон ему совершенно не нравится, и единственной причиной, почему он пытался сблизиться, были воспоминания о прошлой жизни.
«Значит, тут всё не идентично прошлому, — думал Поттер, лёжа за задёрнутым синим пологом. — Сначала притворство Хагрида, теперь Уизли… Неужели и Гермиона окажется не такой, как я её помню?»
Почему-то невозможность вновь сдружиться с Рональдом Гарри воспринял почти спокойно, а вот мысль, что Гермиона станет чужой — пугала. Но, несмотря на страстное желание снова стать часть Золотого Трио, что-то останавливало его от первого шага навстречу. Он не понимал сам себя, но каждый раз, когда с губ готово было сорваться: «Привет, Гермиона», на него будто Силенцио накладывали, и всё, что он мог, глупо улыбаться. Внутренний голос подсказывал не спешить и предоставить всё на волю случая, и Гарри не оставалось ничего иного как уступить.
Страница 3 из 6
